Вдовий мыс

принадлежит давнему жителю Новой Шотландии, выдающемуся историку и коренному американцу Уолтеру Логану. Он считал, что кусок суши, известный как Вдовий мыс, изначально был частью священного захоронения, которое оберегалось одной из «защитных молитв» индейского племени микмак. Такие молитвы предназначались для того, чтобы умерших не беспокоили во время их «перехода в мир духов». Если же духов прервать и нарушить их покой, то, по легенде, они не могли найти свой путь и обрекались на вечные скитания по земле.
Я сделал ряд развернутых заметок относительно этих и нескольких других теорий, но я расскажу о них позднее. Что же касается моего собственного мнения насчет истоков проклятия Вдовьего мыса, то могу сказать лишь одно: время покажет.

Итак, я закончил утреннюю зарядку и слегка позавтракал, а значит, пришло время для очередного исторического экскурса.
Как я уже отметил в первой записи — а я постараюсь поменьше повторяться, — в сентябре 1985-го в Бухту Харпера «пришел» Голливуд. Или, если точнее, Голливуд «пришел» на маяк Вдовьего мыса.
Хотя городские чиновники и горстка местных торговцев были в восторге от финансовых вливаний, которые доставались Бухте Харпера от кинопроизводства, подавляющее большинство горожан выразили крайнее беспокойство и даже гнев, едва узнали, что тема фильма так тесно переплетается с трагической историей маяка. Одно дело просто сдать маяк в аренду для киносъемок, но для фильма ужасов? Еще и про призраков? Многим жителям Бухты Харпера это показалось морально неправильным. И опасным. Группа женщин из Библиотечной ассоциации Бухты Харпера даже выходила с пикетом перед съемочной площадкой, но после недели неестественно суровой погоды сдалась и ушла в тепло.
«Дух Розмари» имел бюджет свыше восьми миллионов долларов. В главных ролях снимались Гарретт Атли и Бритни Лонгшир, известные по скромным хитам студии «Юнайтед Артисте». Популярная актриса дневных сериалов Лидия Перл исполняла второстепенную роль и, по мнению многих, затмила всех остальных актеров своей вдохновленной и лихой игрой.
Цитируя режиссера фильма Генри Ротшильда: «Лидия, эта милая девушка, сыграла роль всей своей жизни. Каждый день она выходила на площадку преисполненная энергии, великолепно подготовленная, и я не сомневался, что она была способна на удивительные вещи. Произошедшее невообразимо трагично».
Исполнительный продюсер Даг Шерреттс, известный по «Дымку из ствола», добавил: «Никаких признаков стресса у нее не было. В день, когда это случилось, мы завтракали с Лидией, сидели на улице и смотрели, как солнце сверкает на поверхности океана. Она выглядела очаровательно. Ей здесь нравилось. Она была в прекрасном настроении, с нетерпением ждала съемок своей последней сцены, которые были запланированы на вечер. И была уверена, что они с Роджером справятся со своими проблемами и поженятся. Ничто не предвещало беды. Ничто».
Остальные актеры и члены съемочной группы, давшие показания, сообщили о мисс Перл и событиях ночи 3 ноября 1985 года примерно то же самое. Лидия, по всеобщему мнению, была в добром расположении духа, ее любили и уважали, а ее смерть повергла в шок каждого, кто участвовал в работе над фильмом.
Однако существовало и другое мнение по этому поводу, и принадлежало оно Карлосу Пенье, знаменитому оператору «Духа Розмари». Сразу после смерти Лидии Перл Пенья был в числе немногих членов группы, отказавшихся давать комментарий. Тогда это списали на его скрытный нрав. Такие, какой, в Голливуде были редки: скромные и замкнутые, да в столь публичном бизнесе.
Пятнадцать лет спустя, умирая от рака легких у себя в Мексике, он рассказал журналисту «Вэрайети» совсем другую историю:
«Я работал больше чем над сотней фильмов, но никогда не видел ничего подобного. Оно преследует меня по сей день.
Все ушли на обеденный перерыв, и я думал, что остался на маяке один. Я готовился к следующей сцене, делал пробные снимки и как раз подумывал сменить угол второй камеры, когда услышал шепот, который шел с нижнего уровня. Это меня немного удивило, но я решил, что кто-то из актеров просто прогоняет свою сцену. Через пару минут шепот стал громче и напряженнее, настолько, что я уже не мог сосредоточиться и пошел посмотреть, что там.
На нижнем уровне кто-то обустроил комнату отдыха. Там было тесновато, но все же хватало места для небольшого холодильника и нескольких не слишком удобных стульев.
Когда я дошел до дверного проема, то удивился, что в комнате было темно. Ведь минут за десять до этого, когда я проходил мимо, свет еще горел. Я подумал, что как