Вечный любовник

— Он говорит, что сам его сделал.
— Так откуда ты?
Джон отдернул руку, очевидно, раздраженный излишним вниманием Бэллы к собственной персоне.
— Он живет здесь, — ответила Мэри. — Он родился здесь.
— Где его родители?
Мэри повернулась к подруге, удивленная ее внезапной настойчивостью.
— У него их нет.
— Никого?
— Он сказал мне, что вырос в приюте. Так, Джон?
Джон кивнул и прижал руки к животу, словно защищая браслет.
— Эта надпись, — настаивала Бэлла, — ты знаешь, что она означает?
Мальчик покачал головой, вздрогнул и потер свои виски. Через какое-то время показал что-то медленными жестами.
— Он говорит, что она ничего не значит, — прошептала Мэри. — Она приснилась ему. Ему просто понравилось, как она смотрится. Бэлла, полегче, окей?
Казалось, Бэлле потребовалось время, чтобы взять себя в руки.
— Прости… Правда, я очень сожалею.
Мэри взглянула на Джона и сделала попытку снять возникшее напряжение:
— Ну, а какие еще фильмы тебе нравятся?
Бэлла поднялась на ноги и одела кроссовки. Без носков.
— Ребят, извините меня. Я на минуточку отойду. Скоро вернусь.
Прежде, чем Мэри смогла произнести хоть слово, женщина повернулась и побежала через луг. Когда она скрылась в тени, Джон посмотрел на Мэри. Он все еще дрожал.
Мне пора идти.
— У тебя болит голова?
Джон уперся костяшками пальцев в лоб между бровями.
У меня такое ощущение, что я очень быстро съел мороженное.
— Когда ты ужинал?
Он пожал плечами.
Я не помню.
У бедного мальчика, скорее всего, была гипогликемия.

— Слушай, почему бы нам не пойти в дом и не поужинать? В последний раз я ела только днем, восемь часов назад.
Но он лишь гордо вскинул голову.
Я не голоден.
— Так, может, ты просто посидишь рядом со мной, пока я буду есть?
Вероятно, ей удастся втянуть его в поздний ужин уже в процессе.
Джон поднялся на ноги и протянул ей руки, словно хотел помочь встать. Она слегка оперлась на его ладонь. Вместе они направились к задней двери, держа обувь в руках, и их голые ступни оставляли мокрые отпечатки на холодном каменном полу вокруг бассейна.

Бэлла ворвалась к себе на кухню и остановилась. У нее не было никакого плана, когда она уходила. Она просто знала, что нужно что-то предпринять.
Джон был проблемой. Серьезной проблемой.
Она не могла поверить, что сразу не поняла, кто он. Но все же он еще не прошел через изменение. Да и кто бы стал ждать встречи с вампиром на заднем дворе у Мэри?
Бэлла чуть не рассмеялась. Она все время проводила время на заднем дворе у Мэри. Так почему же другие вампиры не могли делать того же?
Упершись кулаками в бока, она уставилась на пол. Черт возьми, что же ей делать? Проникнув в сознание Джона, она не обнаружила там никаких знаний об их расе, их народе, традициях. Мальчик ничего не знал: даже не представлял, кто он и кем он в скором времени станет. И он действительно не знал, что за символы были изображены на его браслете.
Зато знала она. Это слово произносилось как Террор

на Древнем Языке. Это было имя война.
Как же случилось, что он затерялся в человеческом мире? И сколько ему осталось до Превращения?

На вид ему было лет двадцать, значит, оставалось еще пару лет. Но если она ошиблась, и он приближался к двадцатипятилетию… Парень был в опасности. Если рядом с ним не будет женщины-вампира, которая поможет ему пройти через Превращение, он погибнет.
Первой мыслью было позвонить брату. Ривендж

всегда знал, что делать. Проблема была лишь в том, что, если он начинал чем-то заниматься, от него уже было невозможно избавиться. И он имел печальную тенденцию запугивать всех до смерти.
Хэйверс.

Можно было бы попросить помощи у Хэйверса. Как врач он наверняка мог сказать ей, сколько времени осталось у парня до Превращения. И, возможно, Джон мог бы остаться в клинике до тех пор, пока его будущее не проясниться.
Да только вот он не был болен. Перед превращением, как и остальные вампиры, физически он был очень слаб, но она не чувствовала в нем никаких недугов. А Хэйверс предоставлял медицинские услуги, а не держал бесплатную гостиницу.
Кроме того, его имя… Имя война…