Рейджу повезло больше, чем всему остальному человечеству (вампиршеству) вместе взятому — он красив как голливудская звезда, силен как зверь, умен и сообразителен, но при этом поразительно простодушен и искренен. Но однажды, примерно сто лет назад, Рейдж сильно разгневал вампирское божество, за что и был проклят.
Авторы: Дж. Р. Уорд
доктор Дэлиа-Крос.
Женщине почти удалось скрыть свою реакцию на Рейджа. Хотя он и был одет совершенно обычно: в широкие брюки и черную вязаную водолазку, на нем все же оставался внушительный черный кожаный плащ.
Ну и Рейдж был… Рейджем. Неприемлемо красивым.
Доктор улыбнулась.
— А, привет, Мэри. Давай спустимся в мой кабинет? Или вы пойдете вдвоем?
— Вдвоем. Это Рейдж. Мой…
— Ухажер,
— сказал он громко и четко.
Брови доктора Дэлиа-Крос взлетели вверх, и Мэри улыбнулась, несмотря на напряжение, не покидавшее ее тела.
Все трое прошли дальше по коридору, минуя двери комнаты для осмотров, весы, стоявшие в небольшой нише и компьютерное оборудование. Никаких разговоров. Без болтовни а-ля «ну как вам погода?» или «Боже, а праздники-то совсем близко». Доктор знала, что Мэри ненавидит светский треп.
А Рейдж выяснил это на их первом свидании в «TGI Friday’s».
Господи, кажется, это было сотню лет назад, подумала Мэри. И разве можно было тогда представить, что они будут вместе?
Кабинет доктора Дэлиа-Крос был загроможден стройными стопками папок, бумаг и книжек. На стенах висели дипломы из Смита и Гарварда. Но Мэри всегда обращала особое внимание на горшки с цветущими африканскими фиалками, стоявшие на подоконнике. Это зрелище давало надежду.
Они с Рейджем сели, когда доктор обошла свой стол.
Прежде чем женщина успела сесть на стул, Мэри спросила:
— Так как вы собираетесь меня лечить и много ли я смогу выдержать?
Доктор Дэлиа-Крос взглянула на нее поверх медицинских записей, ручек, зажимов и телефона, стоящего на ее столе.
— Я говорила со своими коллегами по больнице и со сторонними специалистами. Мы просмотрели твою карту и результаты, полученные вчера…
— Я уверена, что вы все это сделали. Теперь скажите мне, как обстоят дела.
Женщина медленно сняла очки и глубоко вздохнула.
— Думаю, тебе стоит привести свои дела в порядок, Мэри. Мы ничего не можем для тебя сделать.
В четыре часа утра Рейдж покинул больницу. Он не мог прийти в себя. Он и не думал, что придется возвращаться домой без Мэри.
Ее отправили на переливание крови, потому что, очевидно, ночная лихорадка и постоянное изнеможение были связаны с начинающимся панкреатитом.
Если все пройдет хорошо, ее выпишут завтра утром, но никто не давала никаких обещаний.
Рак был силен: метастазы появились за то короткое время, что прошло между ее обычным ежеквартальным обследованием и днем, когда у нее в последний раз брали кровь на анализ. Доктор Дэлиа-Крос согласилась с остальными специалистами: из-за интенсивности предшествующего лечения они не могли подвергнуть Мэри новому курсу химиотерапии. Ее печень была слишком слаба.
Боже . Он бы предпочел тяжелую борьбу. И море страданий, выпавших, по большей части, на ее долю. Но не смерть. И не так быстро.
У них было несколько месяцев. Весна. Может быть, лето.
Рейдж материализовался во внутреннем дворике поместья и направился к Яме. Он не смог бы в одиночестве вернуться в их с Мэри комнату. Не сейчас.
Но стоя перед дверью Бутча и Ви, он не стучал в нее. Вместо этого он оглянулся через плечо на фасад главного дома, вспоминая, как Мэри кормила воробьев. Он представил ее там: легкую улыбку, блестящие на солнце волосы.
Боже правый. Что же он будет делать без нее?
Он вспомнил силу и решимость в ее взгляде, когда он питался от другой женщины у нее на глазах. Подумал о том, что она любила его, даже зная о чудовище. Представил себе ее тихую, но оглушительную красоты, ее смех, ее металлические, серые глаза.
Особенным воспоминанием была та ночь, когда она выскочила из дома Бэллы, выбежала на холод босиком, бросилась в его объятья, признаваясь, что ей плохо… Наконец-то обращаясь к нему за помощью.
Он почувствовал что-то на лице.
О, твою мать . Он, что, плачет?
Ага .
И ему было наплевать, что он размяк.
Он посмотрел вниз на дорожку из булыжников и понял, что зациклился на абсурдной мысли о том, что они слишком белые в искусственном освещении. Как и заборчик во внутреннем дворе. Как и фонтан, отключенный на зиму, в самом центре…
Он замер. Его глаза широко распахнулись.
Он медленно повернулся к дому, посмотрев на окна их комнаты.
Родившаяся в голове идея придала ему сил, и он пустился бегом через вестибюль.
Мэри лежала на больничной койке и
Голову сломала над этой репликой. В оригинале Рейдж использует слово «mate», обозначающее либо, «супруг»/«муж», либо «один из пары»/«вторая половина». Он явно имеет в виду второе, но по-русски это звучит глупо. «Ухажер», конечно, тоже не фонтан. Но отчасти передает смысл сказанного
Группа заболеваний и синдромов, при которых наблюдается воспаление поджелудочной железы
