Вечный любовник

должен быть силен и здоров, а перспектива смерти должна быть чем-то отдаленным — гипотетическим концом существования. Как долги, что он должен заплатить в будущем, которого не может себе представить.
Возможно, ее мать смотрела на это по-другому, но одну вещь она знала наверняка: она умерла. Молитвы не спасли ее.
В изнеможении Мэри закрыла глаза. Она была рада охватившей ее пустоте. Она проспала несколько часов, то всплывая, то снова утопая в сновидениях, ворочаясь в кровати.
В семь часов она проснулась и, потянувшись за телефоном, набрала номер, который ей дала Бэла для того, чтобы она могла связаться с Хелом. Но повесила трубку, так и не оставив сообщения. Наверное, стоило отменить встречу, потому что сейчас из нее вышла бы не лучшая компания, но, черт возьми, эгоизм пересилил другие чувства. Она хотела увидеть его. Хел заставлял ее чувствовать себя живой, а сейчас это ей было необходимо.
Приняв душ, она надела юбку и водолазку. Она посмотрела на себя в огромное зеркало, которое висело в ванной, и поняла, что оба предмета одежды весят на ней. Раньше такого не было. Она вспомнила слова медсестры. Возможно, ей стоило поглощать пищу в тех же количествах, что и Хел. Тем более что сейчас никаких причин для диеты не наблюдалось. Если ей предстоит еще один раунд химиотерапии, стоит набрать побольше фунтов.
Эта мысль заставила ее замереть на месте.
Она погрузила руки в волосы, чуть взбив их, чтобы предать объем и, пропустив через пальцы, опустила на плечи. Такие неприметно коричневые, подумала она. И такие неважные по сравнению с остальными вещами в этом мире.
Мысль о том, что она снова потеряет их, доводила ее до слез.
С мрачным выражением лица она собрала прядки вместе, завязла их в узел и убрала на обычное место.
Пару минут спустя она уже вышла через входную дверь и остановилась у подъезда к дому. На улице было холодно, и она сообразила, что забыла дома пальто. Она пошла обратно, схватила черную шерстяную куртку и обнаружила, что потеряла ключи.
Где же были эти ключи? Может быть, она оставила их в…
Да, ключи болтались в дверном замке.
Она выгнала себя из дома, заперла замок, и засунула спутавшуюся металлическую связку себе в карман.
В ожидании она подумала о Хеле.
Распусти для меня волосы.
Хорошо.
Она расстегнула заколку и пальцами пригладила волосы. А потом на нее снизошло спокойствие.
Ночь такая тихая, подумала она. Именно поэтому ей и нравилось жить за городом. Кроме Бэллы, у нее не было других соседей.
В полумиле от ее дома в проезд свернул седан, поприветствовав ее низким рычанием, которое она отлично услышала. Если бы у машины не было двух фар, она бы решила, что к ее дому приближается Харлей.
Когда темно-бордовая мускулистая машина затормозила напротив нее, она подумала, что она похожа на супер-кар

или что-то подобное.
Сверкающая, шумная, бросающаяся в глаза… Она полностью подходила мужчине, который умел ладить со скоростью и привык ко всеобщему вниманию.
Хел вылез с водительского сидения и обошел машину. Он был в костюме, в потрясающем черном костюме и черной рубашке с расстегнутым воротом под ним. Волосы, убранные с лица, спускались густыми волнами на затылок. Он выглядел как фантазия. Сексуальный, властный и немного таинственный.
Правда, с таким выражением лица герои грез не являлись своим дамам. Глаза его были прищурены, губи и челюсти напряжены.
И все же он слегка улыбнулся, подойдя к ней.
— Ты распустила волосы.
— Я же обещала.
Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к ней, но потом заколебался.
— Ты готова?
— Куда мы поедем?
— Я зарезервировал столик в «Excel».
О… черт.
— Хел, ты уверен, что хочешь сделать это? Ты явно немного не в настроении сегодня вечером. Откровенно говоря, я тоже.
Он отступил и уставился на тротуар, потирая челюсть.
— Мы могли бы просто устроить это в другой раз, — сказала она, подумав, что такой вежливый парень просто не сможет оставить ее просто так, не вручив ей гарантийного талона на следующую встречу. — Это не страш…
Он двинулся так быстро, что она просто не успела проследить за ним. Он был в нескольких шагах от нее, а потом вдруг оказался прямо перед ней. Он взял ее лицо в ладони и прижался к ее губам. И посмотрел прямо в глаза, не отрываясь от ее рта.
В нем не было страсти, только мрачное намерение, которое превращало этот вполне невинный жест в серьезную клятву.
Когда он отпустил ее, она отступила назад и споткнулась. И оказалась на заднице.
— О, черт, Мэри,