Рейджу повезло больше, чем всему остальному человечеству (вампиршеству) вместе взятому — он красив как голливудская звезда, силен как зверь, умен и сообразителен, но при этом поразительно простодушен и искренен. Но однажды, примерно сто лет назад, Рейдж сильно разгневал вампирское божество, за что и был проклят.
Авторы: Дж. Р. Уорд
как кнопка. Не таким агрессивным, как некоторые, но надежным.
— Ты большая ценность, Ю.
Ю улыбнулся и оторвал глаза от Блекберри.
— Я знаю. Мне нравится быть полезным. Кстати, кого именно ты набрал мне в команду?
— Мы используем оба отряда альф.
— То есть они выпадут из большой игры на две ночи?
— И на два дня. Спать будем посменно прямо на месте.
— Хорошо. — Ю снова обратил взгляд на небольшой компьютер у себя в руках и покрутил маленькое колесико на боку. — О, черт. Мистеру Икс это не понравится.
О прищурился.
— О, да?
— Это срочное послание от отряда бет. Я все еще в списке, полагаю.
— И?
— Несколько бет охотились вчера вечером и напали на члена Братства в парке. На трех из пяти рассчитывать больше не придется. И знаешь что? Воин был с женщиной-человеком.
— Иногда они занимаются с ними сексом.
— Да, повезло ублюдкам.
Мэри стояла перед плитой, размышляя о том, как недавно посмотрел на нее Рейдж. Она никак не могла понять, почему ему показалось столь важным обычное предложение приготовить ему поесть. Но он повел себя так, словно это был потрясающий подарок.
Она перевернула омлет и направилась к холодильнику. Взяв пластиковый контейнер, наполненный порезанными фруктами, она выложила их в миску. Этого ей показалось недостаточно, и она взяла еще банан, чтобы порезать его поверх остальных лакомств.
Отложив нож, она дотронулась до своих губ. В том поцелуе, что он подарил ей за диваном, не было ничего сексуального; в нем была благодарность. Поцелуи в парке были куда глубже, но дистанцию он держал одинаковую. Страсть здесь была только с одной стороны. С ее.
Да и спали ли вообще вампиры с людьми? Может быть, именно поэтому он и отдалялся от нее вместо того, чтобы поиграть.
Только вот, что насчет администраторши из «TGI Friday’s»? Он точно оценивал ту женщину, и не потому что хотел купить ей платье. Так что, очевидно, у таких как он не было проблем в общении с представителями других видов. Он просто не был заинтересован в общении с ней.
Друзья. Просто друзья.
Когда омлет был готов, а тосты намазаны маслом, она завернула вилку в салфетку и, взяв тарелку и миску, отнесла их в гостиную. Она быстра захлопнула за собой дверь и повернулась к дивану.
Оу.
Рейдж снял рубашку и сидел, прислонившись спиной к стене, рассматривая свои ожоги. В свете свечей она внимательно оглядела его мощные плечи, сильные руки, грудь. Его живот. Кожа, покрывающая эти мускулы, была золотистой, гладкой.
Стараясь удержать посуду, она поставила ее на пол и села в нескольких футах от него. Пытаясь прекратить глазеть на его тело, она посмотрела на его лицо. Он глядел вниз, на еду. Ничего не говорил. Не двигался.
— Я не знала, что ты любишь, — сказала она.
Его взгляд метнулся к ней, и он дернулся, оказавшись с ней лицом к лицу. Анфас впечатлял даже сильнее, чем профиль. Его плечи были достаточно широки, чтобы полностью заполнять пространство между диваном и стеной. А шрам в форме звезды на его левой груди был чертовски сексуальным, словно клеймо на его коже.
Несколько ударов сердца он просто сидел и смотрел на нее. Она потянулась к тарелке.
— Я принесу тебе что-нибудь другое…
Его рука схватила ее за запястье. Он потер ее кожу большим пальцем.
— Мне нравится это.
— Ты не пробовал…
— Ты приготовила. Этого достаточно. — Он вытащил вилку из салфетки: мускулы и сухожилья на его предплечье задвигались. — Мэри?
— Мм?
— Я покормлю тебя сейчас. — Пока он произносил эти слова, его желудок снова завыл.
— Все нормально. Я принесу себе что-нибудь… Почему ты так хмуришься?
Он потер брови, словно пытался стереть с лица недовольное выражение.
— Прости. Ты не могла знать.
— Знать что?
— Там, откуда я родом, если мужчина предлагает женщине еду, это значит, что он выражает ей свое уважение. Уважение и… привязанность.
— Но ты голоден.
Он поставил тарелку чуть ближе к себе и отломил уголок тоста. Потом вырезал идеальный квадратик омлета и положил его сверху на хлеб.
— Мэри, поешь. Возьми это у меня.
Он подался вперед, выпрямив длинную руку. Его голубые глаза словно гипнотизировали ее, призывая, подталкивая вперед, вынуждая раскрыть рот. Когда ее губы сомкнулись вокруг еды, которую она приготовила для него, он негромко зарычал в одобрение. Она проглотила, и он снова наклонился к ней с кусочком тоста, зажатым между пальцами.
— Ты будешь? — Спросила она.
— Нет, пока ты не наешься.
— А что если я съем все?
— Ничто не доставит мне большего наслаждения,
