Рейджу повезло больше, чем всему остальному человечеству (вампиршеству) вместе взятому — он красив как голливудская звезда, силен как зверь, умен и сообразителен, но при этом поразительно простодушен и искренен. Но однажды, примерно сто лет назад, Рейдж сильно разгневал вампирское божество, за что и был проклят.
Авторы: Дж. Р. Уорд
губах играла характерная мужская улыбка, полная удовлетворения. Это было улыбка собственника.
К тому времени, как они закончили поздний ужин и начали подниматься наверх, у Рейджа возникли проблемы с концентрацией. Внутренний гул беспокоил его сильнее, чем когда бы то ни было. И он был полностью возбужден, тело горело так сильно, словно кровь вот-вот должна была вскипеть в его венах.
Когда Мэри подошла к кровати и забралась на нее, он отправился принять быстрый душ, подумав, не стоит ли ему самостоятельно облегчить проблемы с эрекцией. Эта чертова штука была сильной, твердой, адски болела, а вода, котившаяся вниз по его телу, напоминала нежную кожу Мэри. Он обхватил себя ладонью, представляя, как она двигалась под его ртом, пока он доставлял ей удовольствие. Он продолжал меньше минуты.
Когда все было кончено, он понял, что совершенно пустой оргазм лишь наполнил его тело еще более сильным желанием. Как будто оно знало: «настоящее» было рядом в комнате, и оно должно было принадлежать ему.
Чертыхнувшись, он вышел из душа и, обтерпевшись полотенцем, направился к шкафу. Надеясь на внимательность Фритца к деталям, он порылся внутри, пока не нашел — слава Богу — пижаму, которую отродясь не надевал. Облачившись в нее, он поободрал подходящий халат для пущей уверенности.
Рейдж поморщился: у него было такое ощущение, что он нацепил на себя половину шкафа. Но в этом-то и был смысл.
— Тебе не слишком жарко в комнате? — Спросил он, гася лампу и зажигая свечу.
— Идеально.
Лично ему казалось, что он в чертовых тропиках. Температура метнулась еще выше, когда он подошел к кровати и опустился на нее с противоположенной от Мэри стороны.
— Послушай, Мэри, где-то через час, в 4:45 ты услышишь, как жалюзи закрываются на световой день. Они съезжают вниз по окну. Это будет не очень громко, но я не хочу, чтобы ты испугалась.
— Спасибо.
Рейдж лег на кровать поверх одеяла и скрестил ноги в лодыжках. Его раздражало все: жара, пижама, халат. Теперь он знал, что чувствуют подарки, завернутые в бумагу и перевязанные ленточками, — невыносимый зуд.
— Ты всегда надеваешь это ко сну? — Спросила она.
— Всегда.
— Тогда почему на халате все еще висит бирка?
— На тот случай, если я захочу другой, мне нужно, как эта штука вообще называется.
Он повернулся на бок, отвернувшись от нее. Потом снова перекатился на спину, уставившись в потолок. Через минуту он попытался уснуть на животе.
— Рейдж. — Ее голос был таким милым в полной тишине.
— Что?
— Ты спишь голым, так?
— Э-э-э, обычно.
— Послушай, ты можешь снять одежду. Я не буду беспокоить тебя.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя… некомфортно.
— Я чувствую себя некомфортно, когда ты крутишься туда-сюда на своей стороне кровати. Как будто я лежу на батуте.
Он бы посмеялся над ее разумным заявлением, но горячее напряжение между его ног лишило всякого юмора.
О, черт, если он и наделся справиться своими силами, то сильно просчитался. Даже если бы он надел на себя кольчугу, это все равно ничего не изменило бы.
Повернувшись к ней спиной, он встал и разделся. Он смог так ловко скользнуть под одеяло, что она и мельком не увидела то, что поднималось вверх около его живота. Ей совсем не надо знать об этом чудовищном возбуждении.
Он отвернулся от нее, растянувшись на своей половине кровати.
— Можно я потрогаю это? — Спросила она.
Его эрекция дернулась, как будто добровольно вызывалась быть «этим».
— Потрогаешь что?
— Татуировку. Я хочу… потрогать ее.
Боже, она была так близко, и ее голос — сладкий, красивый — был просто волшебным. Но гул в его теле лишь усилился, и он чувствовал себя так, словно в желудке заработал миксер.
Он промолчал, и она прошептала:
— Неважно. Я не…
— Нет. Просто это… — Черт. Он ненавидел эту сдержанность в ее голосе. — Мэри, все нормально. Делай, что хочешь.
Он услышал шорох простыней. Почувствовал, как слегка сдвинулся матрас. А потом ее пальцы скользнули по его плечу. Он сдерживал дрожь, как мог.
— Где ты ее сделал? — Прошептала она, обводя очертания изображенного чудовища. — Потрясающая работа.
Все его тело напряглось: он точно чувствовал, в каком именно месте татуировки она прикасается к спине. В данный момент ее пальцы двигались по левой лапе монстра, и он чувствовал легкое покалывание в своей собственной левой руке.
Рейдж закрыл глаза, пойманный в ловушку наслаждением, которое она дарила ему своими прикосновениями и осознанием опасности, которую они несли. Вибрация, жар — все это поднималось внутри него, взывая
