Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
инструментов, удивился тому, что как-то неосознанно сменил направление к нему. Пройдя внутрь, осмотрелся. Тут была строгая на вид дама, продавщица похоже, сразу видно, из интеллигентов, весь её вид показывал на это. Вдохнув непередаваемый запах музыкальных инструментов и канифоли, я с извинениями попросился в туалет, на что та удивлённо приподняла бровь, хочу так научится, и холодно кивнула, указав на нужное помещение. Вещи я оставил под её присмотром в зале. Там пара детишек были, что изучали аккордеоны. Вернувшись довольный и счастливый, я сказал продавщице:
— Извините ещё раз, но у меня поезд скоро подойдёт, а хочется в пути с музыкой ехать. Отец дал деньги на развлечения, и я решил, что лучше всего их потратить на гитару. Немного играть я умею, самоучка, так что думаю пригодится. Может научусь играть нормально, если свой инструмент будет.
— Хорошее желание. Гитары у нас трёх видов. Есть простенькие, шестиструнные. Вот эта семиструнная, недавно привезли партию, очень хорошего качества.
— Меня на шестиструнной учили. А вон та что за гитара? — указал я на висевшую лакированную чёрную с золотом шестиструнную гитару.
Красивое исполнение, но главное, я играл на точно такой же. То есть, обе гитары одной фабрики, и думаю я быстрее восстановлю навыки на знакомом инструменте.
— Это уценённый товар, выставлена на продажу владельцем, бывшая в употреблении. Наш мастер её осмотрел, и сказал, что хорошая гитара. Выпуск ещё довоенный. Был проведён лишь ремонт лакокрасочного покрытия.
— Можно посмотреть?
Взяв протянутую гитару, я исполнил пару аккордов, получилось на удивление неплохо, пальцы были ловкими, хотя и не натренированными. Теперь-то есть на чём тренировать.
— А вы говорите, что только учитесь. Очень хорошо получилось, — слегка улыбнулась продавщица.
— Это настройка, её настраивал настоящий мастер… Мне нравится, цена тоже устраивает. Беру, — сообщил я, закончив осматривать гитару, и добавил. — Если можно чехол для неё, и запасные струны.
— К сожалению, в наличии чехлов нет, а струны есть, сейчас принесу комплект.
Когда та вернулась из подсобки, я расплатился, получив чек на покупку, после чего гитару за спину, благо у неё ремень подгонялся пряжкой, и подхватив вещи, не забыв поблагодарить продавщицу за отличный инструмент, покинул зал магазина. На вокзал я успел, поезд ещё только подходил к перрону. Правда, я ошибся, и с волями побежал к нему, думая, что опоздал, чем изрядно развеселил ожидающую публику, а милиционер, в звании старшины, добродушно усмехаясь, успокоил. Поезд только пришёл, полчаса будет стоять, пока воду заливают и уголь грузят. Успею оформится и занять своё место. Несмотря на пяток сотрудников милиции, присутствовало несколько в гражданке и военной форме. Они проверяли документы у всех подряд. Не обошёлся и я их вниманием.
— Откуда у меня документы, мне четырнадцать? — отмахнулся я, подавая билет проводнице, у меня верхняя полка купейного вагона была.
— Хм, а комсомольский билет? Или тебя не приняли в комсомол? — всё допытывался молодой парень, предъявивший удостоверение лейтенанта МГБ. Причём спрашивал без особого энтузиазма, видел, что я говорю на русском не хуже него и понимаю обертоны, интонации и намёки, что иностранец понять не смог бы. Такое мог только коренной житель.
— В комсомол приняли, — легко согласился я. — Только билет не выдали. А нету. Обещали через неделю, когда книжки подвезут, фото я уже сдал старосте класса, но я только через месяц вернусь из Казани. К родственникам еду.
— Ясно, — тот совсем потерял ко мне интерес и направился дальше, ну а я, забрав чемодан и саквояж с перрона, стал протискиваться по коридору к своему купе. Стакан у проводницы я попросил, потом с ложечкой принесёт в подстаканнике.
В купе было занято два места, одно нижнее свободно, как раз подомной. Тут была пара, семейная как я понял, лет тридцати. Мужчина, а он выходил покурить на перрон, зайдя за мной следом, помог поднять чемодан наверх. Саквояж я в ногах на полку положил, всё равно доставать, там свёрток со скоропортящимися продуктами. Гитару тоже, только аккуратно, чтобы не повредить.
— Будем знакомы, — сказал я, а поздоровался до этого. — Фёдор. Еду к родственникам в Казань.
— Пётр Ильич, это моя супруга Елена Павловна. Мы чуть раньше выйдем, — представившись, сказал мужчина, и переведя взгляд на гитару, садясь рядом с супругой, поинтересовался. — Играешь?
— Отец подарил, чтобы научился. Поэтому терзать ваш слух не буду, пожалею.
Мы рассмеялось, и тут мне пришлось посторонится, в купе стал протискиваться дородный усатый мужчина с огромным рюкзаком на спине, что застрял в проёме, а также с двумя чемоданами
