Вечный Трилогия

растяжку. Не хотелось, чтобы ещё кто-то рылся в моих вещах, капитан это одно, тут я разрешил, а чужаки – мне этого не нужно. Поэтому ничто делать я не стал, а сейчас, вернувшись в номер, на столе стоял приёмник, подключённый к радийной розетке, и слушая какую-то передачу, кажется про сельское хозяйство, почистил зубы после еды, и лёг на кровать. Теперь оставалось только ждать.
То, что меня сразу отведут к Лаврентии Палычу, я сильно сомневался, но поговорить с его доверенным человеком думаю станет возможным, с тем, кому тот доверяет. Потом уже думаю будет понятно, что делать дальше. По крайней мере страха или неуверенности у меня не было. Не получится, будет новый эпизод. Да и страх, это то чувство, которое у меня практически атрофировалось. Правда, вспышка страха, или скорее ужаса, всё же была, когда огонь ревущей стеной охватывал палату за палатой и добрался до нас. Пожалуй, это был единичный случай, когда я не справился с собой, а так опытами на американской базе я был закалён до атрофии этого чувства. На одной злости выживал, ненависти той же. Так что меня испугом или пытками не проймёшь, я всегда смогу начать сначала. Только вот сомневаюсь, что в следующих эпизодах Союз будет на первых ролях, как сейчас.
Пришли за мной довольно быстро. Группа офицеров, двое в гражданке, трое в форме. Велели сдать всё оружие, я выполнил их просьбу. Они же вещи и несли, я только гитару, после этого меня отвезли в то самое здание на Лубянке, где дежурный, что принял мои вещи по описи включая гитару, осмотрев меня, а меня уже похлопали и обыскали, попросил посмотреть трость, которую я продолжал крутить пальцами. Да, часы у меня забрали, мало ли внутри взрывчатка.
— Не стоит утруждать себя подозрениями, они небеспочвены, — улыбнулся я майору, что всем тут командовал, и показал клинок внутри трости, протянув её одному из офицеров. — Прошу быть с ней предельно аккуратнее, я надеюсь получить её обратно. Меня этим клинком уже убивали. Память.
Тут я немного слукавил, убили меня другой тростью, но и эта мне была дорога. Закончив со мной, вещи убрали в одно из помещений, вроде склада для хранения, и в сопровождении двух бойцов, по походке и повадкам опытные силовики, провели в один из кабинетов на втором этаже. Ну как я и думал, в кабинете Берией и не пахло, а сидел полковник за столом. Привычно сидел, как хозяин, кабинет был явно его рабочим. И был тот не один. Двое мужчин, тоже в форме, и предположу, что они и ведут то дело по прилёту самолёта и поиску меня. Больно уж их взгляды, что скрестились на мне, были… непонятными. Не смог вот так сходу расшифровать. Ладно, будем и дальше импровизировать. Мне нужно пообщаться с реальными правителями страны, точнее с правителем и его ближним помощником. Я в курсе что сейчас МГБ руководит Абакумов, личность во многом противоречивая, и откроено враждебная тому же Берии. Отголоски всего этого даже до меня донеслись. К сожалению, быстро выйти на руководство без помощи Абакумова вряд ли получится, а тот довольно своеволен. В общем, я рисковал.
— Проходите, присаживайтесь, — указал полковник на свободный стул.
Когда я устроился на нём, сначала проверив стул, к полу не прибит, на вид крепкий, и пододвинув к столу, посмотрел на обоих оперативников что сидели напротив, и на полковника, сидевшего у меня по правое плечо. Стол был Т-э образный.
— Меня зовут, полковник Комаров Владимир Иванович. Меня назначили страшим по расследованию вашего появления в Москве, а также по попытке проникновения в столицу нашего государства.
— Комаров… Комаров… Комаров?.. – повторяя, я поднял глаза к потолку и стал вспоминать где мне встречалась эта фамилия. — Вспомнил, Комаров, обвинялся в фабрикации дел… Расстрелян. Дело плохо как я смотрю, мясников сразу прислали.
— Что ты там бормочешь? — нахмурился тот.
— Он пробормотал что вас расстреляли за фабрикацию дел, — с готовностью сообщил один из следователей.
— Шутник, — ещё больше нахмурился тот. — Кто такой? Цель прибытия в нашу страну? Задание?
— Для начала, — спокойно сказал я. — Своё имя сообщать я вам не буду. Если сюда войдут товарищ Сталин или товарищ Берия, и разрешат мне рассказать что-либо, я их послушаюсь, в ином случае нет. Ваш Абакумов мне тоже не авторитет, тем более ему и так не много осталось. Тот ещё палач. Поэтому я сразу говорю, общаться, нормально поговорить, я готов с вышеозвученными товарищами. С вами это делать не буду, и сомневаюсь, что вам удастся меня уговорить. Пытки тоже не помогут, уже пытались. По поводу цели прибытия. Личная встреча с руководством Советского Союза. По поводу задания… даже и не знаю что сказать. Я сам от себя прибыл, и если задание и получал, то от самого себя, и оно тоже вас не касается. Суть моего задания услышат только ранее озвученные