Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
лежит не видно, там оружие, гранату или всякие странные вещицы и спрятал. От входа не видно, подняться посмотреть ещё догадаться нужно. Мало кто догадывается, судя по слою пыли. А направился я в общепит, который заметил, когда шёл к нужному дому. Он тут за углом был, там взял кислые щи со сметаной, рассыпчатую гречку с гуляшом, три ржаных подсохших кусочка хлеба, и стакан компота. Объедение.
Своим видом я вносил лёгкий диссонанс, на меня поглядывали с любопытством, но я не обращал внимания, так что привыкли, а поев, направился за покупками. Нужно много что приобрести. Уже вечерело, скоро часов шесть будет дня, поэтому я поторопился посетить несколько магазинов до их закрытия. С пищей проблем не было, я так и дальше собирался эту небольшую столовую посещать, что принадлежала сети городского общепита. Дегустация пришла отлично, мне всё понравилось, хотя конечно остринки не хватало, но привыкну. Вон, я горчицу толстым слоем мазал на чёрный хлеб, а она ядрёная, и спокойно ел, отчего некоторые за мной наблюдали большими глазами. Всё же горчица действительно была очень острой, да и свежей тоже.
Поспрашивав прохожих, я нашёл книжный магазин, тут был отдел канцелярии, и прошёл в него, опираясь на трость, изображая лёгкую хромоту. Приходилось это делать, а то та без причин смотрелась в моих руках подозрительной. Я и соседке сказал, что у меня недавно был перелом и при чрезмерной нагрузке появляются боли, оттого трость мне пока ещё нужна, но надеюсь, что в скором времени буду обходится без неё. В магазине я купил большой художественный альбом, упаковку разноцветных карандашей, и грифельных. Также взял ластик, баночку синей туши, два железных пера, несколько листов обёрточной бумаги, конверты. Потом ещё две офицерских тетради и две обычных в клеточку. Мне это всё завернули в бумагу, и обвязали бечёвочкой. Из-за альбома получился не совсем удобный тюк. Пришлось подмышкой нести, в руках или земли касался, или по ногам бил.
Вернувшись в комнату, я заперся в ней и открыв альбом, стал рисовать. Получалось неплохо. Первоначально ластиком часто пользовался, но чем дальше, тем твёрже была рука, и тем меньше приходилось стирать неправильные линии. Работал я пока грифельным карандашом, делая наброски, окончательно доведу рисунки цветными карандашами чуть позже. А нарисовал я три истребителя на аэродромах, с прорисовкой деталей, рядом стояли лётчики с шлемами в руках, что светло и открыто улыбались, как будто их фотографируют. Да, я перерисовывал фотографии по памяти из своего фотоальбома. На одном фото был изображён «Миг-17», на втором «Миг-21» и на третьем «Миг-25». Ещё в плане нарисовать «Миг-29», которые появились в армии после моего увольнения на пенсию, но две такие машины у нас в полку были, испытания проходили, полетать на них доводилось. Зверь машина. Ещё я немного знал «Су-9», тоже планируя её нарисовать. Я служил в разных частях, занимая должности, и в последнее шесть лет командовал полком, в котором как раз и были «сушки». «Су-27». Я влюбился в эту машину с первого взгляда и постарался освоить её от и до, став экспертом по этому истребителю. Его тоже нарисую, а на обратной стороне листа все «ТТХ» этих машин, с годами производства и всем остальным. Надеюсь это пригодится.
Вечером сходив поужинать, я прогулялся на Красную площадь. На трамвае доехал с одной пересадкой, тут было интересно, вход свободный, огни горели, иностранцы были заметны. Оказалось, в ГУМе организовали выставку народного творчества и открыли Красную площадь на неделю. Повезло, выставка действует ещё три дня. Нагулявшись, я вернулся обратно, и умывшись, почистив зубы, направился в свою комнату. Да, детей у соседки не было, они в деревне у бабушки гостили. Лето, каникулы, где им ещё быть? Пока стоял в очереди в ванную, успел познакомится со всеми жильцами, те с работы уже пришли, вечер. Нормальные люди. Я их только своей необычной внешностью заинтересовал, хотя тоже не сильно удивились. У них и оленевод проживал.
Следующие четыре дня я просто готовился ко встрече, подготавливая то что знал. Несколько записей сделал, а на одной офицерской тетради описал всё, как жил как родился, как на фронте оказался. Дальнейшая служба вплоть до американской базы и моей смерти. А также все три эпизода что со мной случились. Сейчас четвёртый был. В подробностях описал и порученца, с данными из его удостоверения, как наш опрос прошёл, как в камере оказался, потом допросный кабинет и в завершении палата. Рассказ на всю тетрадь ушёл, но главное, вместилось. Правда, если не писать как я, основное, а всё, то и пяти тетрадей не хватило бы. Мне было что рассказать. По жилью, тут были некоторые неудобства. Для начала, старушка которая маялась бессонницей и шаркала тапкам по полу по ночам,
