Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
да ещё рассохшимися досками скрипела. Жила та надо мной. Но это я привык. На кровати уснуть не смог, а разобрал её, расстелив по-корейски матрас на полу и так спал, легко и хорошо. Даже старушка не мешала. Также эти три дня я по утрам бегал на школьный стадион, он тут рядом был, и занимался, а вечерами гулял. Так что у меня только по шесть-семь часов в день было на творчество, им я и занимался. Гитару в руки так и не брал, как висела на гвоздике на стене, так и висит. Соседи по коммуналке в душу не лезли, и меня это очень радовало. Детей тут мало было, кто у бабушек, кто в пионерских лагерях.
Сегодня, на пятый день проживании в коммуналке, я собрался, надел костюм, мне его выстирали и выгладили, и прихватив револьвер, трость не стал брать, упаковал альбом, завернув в бумагу, и направился в сторону Кремля. В последние два вечера я постоянно там крутился, хотел выследить и найти где живёт начальник охраны Сталина, генерал Власик помнится его звали. А он оказывается на территории Кремля жил, вот ничего и не получилось. Однако, всё же наблюдение было не зря. Я дважды наблюдал как кортеж покидает Кремль, лимузин, и две машины охраны, что следовали впереди и позади. Время выезда было разным, но оба вечера они происходили. Я надеялся, что и сегодня это произойдёт.
Когда я добрался до Красной площади и стал обходить её, выходя к выездным воротам, то поглядывал по сторонам. Хм, один паренёк в стороне неотступно следовал параллельно моему пути, искоса поглядывая. Значит, вчера не показалось, и я привлёк внимание охраны своими частыми появлениями. Вчера удалось уйти, пользуясь покровами темноты, да и не уверен я был в слежке, просто перестраховывался, и видимо не зря. А вот паренёк был насторожен большим пакетом у меня в руках, вчера и позавчера его не было. Мог подумать и о бомбе. Правда, очень плоской бомбе, толщиной в сантиметр, даже чуть меньше. Хм, а он был не один, чуть позже я приметил девушку-кокетку, что изредка поглядывала на меня. Сам я был в тот же костюм одет, легко опознали. Ничего, на непредвиденный случай у меня револьвер есть, и с десяток патронов россыпью. Он под одеждой не так заметен, по сравнению с крупным пистолетом.
Уверен, что тут имеются ещё наблюдатели, а то и силовая группа. А может мне это всё казалось, таких раскосых увидеть тут редкость — вот люди и изучают меня исподтишка, чтобы не увидел и не обидеть таким любопытством, а я принимаю это за слежку. Плюнув на сомнения, я быстрым шагом направился к охране у ворот и подойдя к напрягшимся парням, сказал ближайшему:
— Здравствуйте. Меня попросили передать этот пакет лично товарищу генералу Власику. Мне сказали, что он тут работает. Просили передать лично.
— Подождите тут, — приказал один из охраны и нажал на кнопку, нащупав её за спиной.
Вскоре вышел офицер в звании капитана, что услышал туже версию моего тут появления. Тот протянул руку, говоря:
— Давайте, я передам.
— Извините, товарищ капитан, только лично в руки. Меня об этом очень просили. Ещё сказали не ходить с вами и передать всё тут. Я с вами не пойду.
— А кто передал?
— Полковник, лётчик. Я с ним в поезде из Казахстана ехал. Он сказал, что от этого зависит безопасность государства. Мне кажется он не лгал, я ему поверил. А в пакете художественный альбом. Товарищ полковник мне его показывал, а что внутри нет, сказал, это государственная тайна.
— Детский сад какой-то, — проворчал капитан
Попытавшись схватить меня за рукав, да вырвать пакет, и не смог, промахнулся, а я отбежал. Тот раздосадованный вернулся к калитке, она приоткрытой была, и проворчал:
— Шустрый… Ладно, жди.
Тот скрылся за калиткой, прикрыв её, а я стал ждать, прогуливаясь неподалёку от ворот. Почти полчаса прошло. Скоро стемнеет и, если я не ошибусь, наступало время выезда кортежа, однако калитка наконец распахнулась, вышло три офицера, осматриваясь, кобуры у них открыты были, а потом и генерал вышел. Вроде Власик, все фото, на которых я его видел, были из газет, а качество там было не лучшим. Один из офицеров направился ко мне, сказав, что хочет меня обыскать, на что я отскочил, крикнув:
— Трогать себя не дам!
— Пропусти его, — велел генерал, и когда я к нему подбежал, поинтересовался. — Что там у тебя?
— Я надеюсь вы поймёте всю значимость того что получите. Можете открыть пакет тут, но уже через полчаса он должен лежать на столе Сталина, — взяв жёсткий тон, сказал я, а когда все дёрнулись, мгновенно вытряхнул из рукава револьвер и наставил его на генерала, закричав. — Стоять!..
Все замерли, офицеры были настолько раздосадованы, что это чувство буквально расходилось от них волнами, а вот Власик зло скрипнул зубами. Пришлось успокоить его:
— Мне ваша жизнь не нужна, приходится приходить
