Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
с деньгами на парашюте. Те упали рядом с берегом прямо в кусты. Сбрасывал с небольшой высоты, надеясь, что свидетелей нет, всё же ночь была. Хотя купол парашюта рассмотреть можно. Пролетев над островом, я направился дальше. Баки практически пустые, но уже светлеет, так что набрав высоту и настроив автопилот, я выпрыгнул из самолёта. Прыжок затяжной был, открыл метрах двухстах от поверхности воды, ну и заодно сбросил сумку с лодкой, активировал запуск, надувку лодки. Так что когда я упал в воду, то сразу отстегнув ремни, старясь держать вещмешок над головой, подплыл к лодке, где забросил подмоченный вещмешок, ну и сам забрался. Собрал вёсла, там рукоятки закручиваются, убедился, что парашют намокнув пошёл на дно, и погрёб к Агуни. Надеюсь часов за десять доберусь. В вещмешке вода была, личные вещи, да и еда. Должно хватить.
До острова доплыл, хотя из-за ветра и течения отчего заметно дрейфовал в сторону, чуть не промахнулся, но днём рассмотрел его на горизонте в бинокль. К вечеру добрался. Лодку сдул и спрятал, после чего пробежался к скинутому грузу. К счастью, там никого не было, проверил груз, перепрятал и замаскировал, после чего направился в очередной раз знакомится со старым контрабандистом. Хорошо пообщались. Сначала пару дел сделали, чтобы можно было верить друг другу. А потом я попросил достать мне японскую подлодку, пообещав за неё американский денежный станок. В общем, дела закрутились. Станок мигом исчез с острова вместе с красками и оставшейся бумагой. Лодку мне подогнали, а вот экипажу платил золотом. Тем самым. Подводников у японцев не так и много было, но найти нужных специалистов для полной команды удалось. Лодка носила тип «Сентака», номер «I-205». По всем документам та была повреждена налётом вражеской авиации и пущена на слом. В действительности отремонтирована, и после окончания войны использовалась как контрабандное судно. Надо сказать, состояние у неё было ужасным, без обслуживания ту давно пора было оправить на слом, однако ящик золота и три инженера сотворили чудо, её не только привели в полный порядок, но и вооружение нашли, снаряды для мелкокалиберных пушек и торпеды, но всего одиннадцать штук, в работоспособности которых меня заверили. Их проверили. Ну и два десятка якорных мин. А капитан на ней и часть офицеров были с неё, они и воевали на ней с американцами. Два года лодку гоняли, экипаж тренировался, включая меня, я был старшим помощником и числился новым владельцем лодки. Освоил лодку от и до. И вот началась война, мы поставили по несколько мин на входе из южнокорейских портов, где подорвалось несколько транспортов с грузами и солдатами, а потом торпедировали два авианосца, и крейсер, выпустив общей сложностью восемь торпед, два полновесных залпа. Оба авианосца были повреждены, один ко дну пошёл, ещё бы, четыре торпеды схлопотал, другой три, горя и садясь в воду кормой, а восьмую случайно в нос крейсер получил. Чистая случайность, наша цель авианосцы были.
Ох нас и погоняли, тут и эсминцы и две подводные лодки, но профессионализм команды сказался, ушли. Выпустили три последних торпеды, хана одному эсминцу, отсиделись на глубине, и ушли. Только лодка в хлам была, так что выплатив премии экипажу, я их отпустил. Лодку ремонтировать смысла не видел, тут денег не хватит, и много специфичных запчастей нужно. Инженер что с нами был, только головой качал, слишком большой ремонт. Тем более американцы, зная кого искать, работа машин и электромоторов характерные, сразу понятно, что лодка японская, начнут искать, узнают кто покупал и покупает зачасти, так на нас и выйдут. Риск слишком велик. Я и тем что выполнено был доволен, пощёчину пиндосы получили значительную, так что экипаж покинул мою лодку, а я её затопил в самом глубоком месте Восточно-Китайского моря, и из Японии на джонке добрался до Китая. Там под видом китайского добровольца, документы и лётные корочки сделал, отправился на Северную Корею. Союз и КНР уже вступили в войну, так что попал в китайскую эскадрилью, летали мы на «Ту-2» китайского производства. Хорошо воевали, но ни разу налёты на корабельную американскую группировку не устраивали. Больше полугода я летал, опыта немало набрался. А когда стали собирать группу чтобы учиться летать на советских реактивных истребителях, я и записался. Быстро выяснилось, что я всё схватываю на лету. Так что уже через три месяца я летал на «Миге». На моём счету четыре «Сейбра» было, и одиннадцать поршневых самолётов разных типов, от бомбардировщиков, до истребителей. Сбили меня в конце пятьдесят второго года над морем, пришлось приводняться. Там подошедший американский эсминец и подобрал меня. Два месяца в лагере военнопленных под Пусаном провёл. И в результате расстрел у рва, проведённый южнокорейскими солдатами.
