Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
выделить бронь, заселив меня в ней. Мы стояли у стойки администратора и пока служащая, жена одного из офицеров, заполняла бланк постояльца, батя вдруг спросил:
— Кстати, раз ты из Кореи, оружие с собой привёз?
— Конечно, — даже удивился я вопросу. — Четыре единицы, и пару гранат. Я без оружия себя как голым чувствую.
— Надо сдать.
— Буду привыкать ходить обнажённым, — вздохнул я, и подмигнул администраторше.
К слову, та жена лётчика из другого полка. Тут на аэродроме базировалось два полка, истребительный, и бомбардировочный. Фронтовые бомбардировщики, не стратеги. Подполковник без спроса снял трубку телефона и вызвал штаб своего полка, велев дежурному офицеру прибыть к гостинице, принять у постояльца оружие по описи, поместив в оружейную комнату при штабе.
— Кстати, это вам. Подарок. Вы меня того многому научили, — открыв вещмешок, я достал тяжёлую кобуру с «Кольтом», на ремне было три подсумка с запасными магазинами.
Батя покрутил пистолет, что достал из кобуры, оружие ухоженное, и кивнул, принимая, после чего спросил у меня:
— Это правда, ты в Корее сорок семь сбитых на счету имеешь?
— Да, всё верно. Лётная книжка при мне, только она на корейском и китайском заполнена.
— Найдём знающего языки. А гитара? Для виду носишь?
— Песен оттуда знаю тысячи. Про лётчиков тоже, вечером послушаете. Можно в клубе выступить, пианино и аккордеон я тоже знаю.
— Договорились.
На этом мы больше не дали администраторше нас подсушивать, получили ключ и поднялись в номер. Он был одноместным, со своим санузлом. Там унитаз, раковина и небольшая сидячая ванная, которую как душевую можно использовать. Единственное окно выходило на небольшую площадь и на вход в магазин.
— Вот, для старшего офицерского состава держим. Пока располагайся, питаться будешь из нашей столовой, я распоряжусь, помдежурные будут приносить к тебе в номер. Ты сейчас как, голоден?
— В поезде перехватил, так что ужина дождусь.
— Добро. Располагайся, если что нужно, магазин рядом, вон его видно. Купишь что нужно.
Тут раздался стук в дверь, и я открыл её, впуская молодого лейтенанта. Увидев комполка тот вытянулся, но батя быстро его на место поставил, напомнив зачем тот пришёл. Они вместе осмотрели оружие, что я достал, поцокали языками, наблюдая как с щелчком из трости появляется лезвие, трость оставили, остальное по описи забрали, и оба ушли. Лейтенанту батя сказал, что я оттуда, с Корейской войны. Только тс-с-с. Уверен, полк через час об этом будет знать, а через два второй и весь военный городок. Я понял батю, тот подготавливал почву для моего вживания в местные реалии. Кстати, батя документы на китайского лётчика-добровольца забрал, прежде чем уйти. На этом всё, принял душ, полотенце в номере было, и одев свежее бельё, бросив старое в стирку, сам постираю, в лёгких одеждах прогулялся до магазина, замечая некоторые взгляды. Думаю, привлекала внимание моя экзотическая внешность, информация обо мне ещё не успела разойтись, времени мало прошло. А когда купил печенья, к чаю, и возвращался, обратил внимание что народу стало больше, что со стороны меня разглядывают. Дойти до гостиницы не дали, двое пионеров, в галстуках, одеты как будто только что с линейки, подойдя спросили:
— Здравствуйте. А вы правда с войны приехали?
— Правда. С поезда, прямо сюда к вам. Воевал лётчиком, сначала на китайском бомбардировщике, «Ту-два», а потом на истребителе «Ла-одиннадцать». А когда предложили научится летать на «Миг-пятнадцать», я тоже согласился. И последние полгода до окончания войны летал на советском реактивном истребителе. Лично сбил восемь американских «Сайбров». Общий счёт у меня сорок семь сбитых. Есть ещё обстрелянная подлодка и два утопленных транспортных судна. Повоевать пришлось изрядно.
— Ух ты! А вы можете нам об этом рассказать? В клубе. Мы всех наших соберём.
— Через час устроит? Я гитару возьму, несколько песен спою.
— Конечно.
Пройдя в фойе гостиницы, поднялся в номер, вскипятил чайку, хотя это правилами запрещено, но мы русские люди всегда найдём выход, попил с печеньем и переодевшись, в лучшие одежды, чёрные брюки от костюма, белоснежную рубаху, туфли так начищены, что в них как в зеркало смотреться можно, и прихватив гитару направился к клубу. Где он находился я помнил. Оказалось, мне сопровождающего выделили, даже двух, две девчушки лет двенадцати, тоже в пионерских галстуках, ждали внизу. Мой номер на втором этаже был. Сдав ключ, я с ними и направился к клубу. Там меня встретила заведующая клубом и провела на сцену. Зал был битком. Тут не только школьники, но и много взрослых было. В основном женщины, пожилые, но и несколько парней в военной
