Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
у северян очень много деревень и хуторов, есть такие о которых правительство вряд ли знало, там продать винтовки вполне возможно. Даже не продать, откуда у крестьян деньги, а обменять на припасы. Мне они пригодятся. Именно так я и решил сделать. Ближайший такой хутор в четырёх километрах, вот его и навещу. На следующий день забрав винтовки и подсумки с боеприпасами пробежался к хутору. Причём путая следы, чтобы на убежище не вышли. Вход кустарником замаскирован, не зная о нём, вход не найти. Однако хутор был уничтожен, я уже видел такие следы, напалмом работали. Вздохнув, побежал к другому хутору. Тут повезло, живы и работали на небольшом поле. Я поначалу вещи все оставил за границами небольшого поселения, тут три семьи жило, а потом пообщался со старейшиной общины, но его заинтересовало моё предложение, а то одни охотничьи ружья. Два. И то одно не исправно, а ко второму патронов нет. В общем, я принёс все три винтовки, по снаряжённому магазину к каждой. Честно сказав, что больше боезапаса нет, подсумки для одной винтовки. Гранату отдавать не стал, что с ней делать те не знали. Ну и описал что с ними американцы сделают если найдут это оружие. Советовал сбрасывать если что, мол, я не я и собака не моя. За оружие я получил старый, но исправный велосипед и мешок риса в десять кило. Овощей целую корзину. Погрузив приобретения на велосипед, повёл его к лагерю. А приобретение действительно стоящее. Загрузив на него всё необходимое, я стану более мобильным чем обычно. Толкая велосипед, буду иметь при себе больше груза чем смогу сам унести.
Я прошёл меньше километра, когда расслышал шум вдали. Птицы орать начали. Подозрительно. Прислонив приобретение к стволу дерева, я взял на изготовку пистолет, моё единственной оружие, да нож ещё, второй пистолет в пещере. Пробежавшись, аккуратно ступая и изящно огибая разные препятствия и свисающие лианы, я увидел метрах в десяти мужика, что нёсся через лес сшибая всё что было на его пути. Ладно хватило ума огибать деревья. Заметив, что тот бежит прямо на колючий кустарник и поморщился, только посочувствовав советскому лётчику. Да, это был один из наших, видимо сбитых над Южным Вьетнамом. Тот продрался через кустарник и упал, сбив дыхание:
— Ну ты и монстр, — сказал я, выходя из-за дерева. — Этот кустарник все вьетнамцы обходят стороной, ранки от его игл жгутся, а ты напролом что носорог. У носорога плохое зрение, но это не его проблемы, да?
— Ты кто? — прохрипел тот.
Сняв с ремня флягу, американская, тоже с подлодки, я протянул её ему, и пояснил:
— Так, прохожий.
Тот жадно стал пить, я же, прислушался к шуму леса, пробормотав:
— Ты я смотрю тут не один. Гонит кто?
— Партизаны.
— Севера или Юга?
— А ты в них разбираешься?
— Да, согласен. Тут хрен поймёшь. Стреляют, значит с Юга, не стреляют, вроде как свои.
— Вроде как?
— У меня тут с северянами возникли непреодолимые противоречия, так что я теперь чистый нейтрал. Ни за кого. Идём, а не то твои преследователи появятся. Кстати, ты в курсе что тут уже территории Севера? Так что можешь дойти до любого поста на дорогах и опознаться, дальше тебя к своим отправят.
— Теперь знаю.
Я протянул руку и помог тому подняться. Заодно пустую фляжку забрал. Вода там чистая была, из проверенного источника. Мы направились обратно по моим следам к велосипеду. Я показывал майору как нужно идти. Я знал этого лётчика, но дружен с ним не был, в разных частях служили. Преследователи встали у кустарника, пока остановились, мы же, дойдя до моего транспортного средства, обошли их и направились дальше. Летун начал чесаться, яд с кустарника действовал так что пришлось тому полежать в воде ручья пока раны не очистятся. Старое средство. С того ручьем текло, но мы отправились дальше. Кобуру я не носил, хотя летун имел оружие, нёс ремень на плече после помывки, у меня он за пояс заткнут был. В случае нужды я сброшу оружие и стану мирным крестьянином. А вот летчику это не поможет. Мы шагали, тому быстро надоело молчание, и майор спросил:
— Почему ты разногласия имеешь со своими?
— Да как бы объяснить? — задумался я. — Давай всё расскажу, а ты решишь кто прав, а кто нет.
Я описал как был проводником, как очнулся и вокруг убитые беженцы и американцы пируют на трупах. Убил их, забрал выживших и отогнал технику в деревню. Там машину купили. Дали заказ, пригнал ещё семь единиц брони, сделал, тогда дали заказ на субмарину. Выполнил и его. В одиночку, стоит заметить. А деньги отобрала контрразведка Севера, пообещав вернуть если выполню их просьбу. За просьбу тоже обещали заплатить. Угнать у американцев новейший танк. Я выполнил. Денег не вернули, сказали, что я подарил их Вьетнаму. За это я обиделся, сжёг пригнанный танк и ушёл.
— И вот
