Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
и шестой солдат. Быстро разделав фазана, расстелил тент вроде скатерти, достал все пайки что были, лепёшки и мы приступили к завтраку. Солдаты повесили над углями свои котелки с водой, чайку попить. А так видно, что давно не ели, накинулись с видом оглодавших, девушка тоже, я ей самые вкусные кусочки положил, ещё горячую лепёшку и поставил кружку с чаем, капнув туда мёда. Та сидела, и изящно ела. Очень изящно, такому научить сложно, это врождённое, но её и учили тоже. Кто же она такая?
— Ты один здесь? — как бы между прочим спросил лейтенант, когда с завтраком было покончено и мы приступили к чаю.
— Я всегда действую один. У меня встречный вопрос. Товарищ лейтенант, а вам на семерых одна девчонка не мало будет? Давайте обменяемся. Я вам американский вертолёт «Хьюи», а вы мне эту девочку.
— Она не продаётся, — категоричным тоном сказал тот, и посмотрев наверх, на разбитый вертолёт, добавил. — Тем более не за такую цену.
— Да я не про него. Недавно у пиндосов отбил вертолёт и спрятал его. Тот целый, но стекла побил, вот тут и снимаю, да ещё запчасти некоторые. Топливо вон слил немного.
— Ты умеешь управлять вертолётом? — удивился тот.
— И самолётами, в том числе реактивными и боевыми. Преимущественно советского образца. А что?
— Где этот вертолёт? — на корявом русском спросил тот.
— Далеко, по прямой шестьдесят километров, — также на русском ответил я, сразу возвращаясь на вьетнамский. — Но вы не ответили. Меняемся? Девчонка видно, что ухожена, знает свои обязанности, она станет отличной женой. Да и в моём вкусе она.
Говоря это, я подмигнул той, на что девушка снова опустила глаза и покраснела.
— Я же сказал, нет. Она дочь Бао-Дай-Дэ. Последнего императора Вьетнама.
— И что? — не понял я.
— Она дочь правителя Вьетнама из династии Нгуен.
— И что? — продолжал не понимать я. — Две руки, две ноги, голова. Ничем не отличается от обычных девушек. Красивая. Так в чём причина?
— Скажу проще. Мы выкрали её из Сайгона, где дочь императора должна была выйти замуж за знатного представителя дворянства Южного Вьетнама. Они как раз знакомились. Это разработка двух спецслужб. Эвакуация сорвалась, оба плана, пришлось самим уходить.
— Ого, это вы шестьсот километров в пути? Сильны. И всё равно не понимаю.
— Офицер хочет сказать, что дочь императора не может выйти замуж за сына крестьянина.
— Отец бы обиделся. Его потомственного военного лётчика Советского Союза назвать крестьянином? Хотя, может и не обиделся, дед крестьянином был.
— Твой отец русский? — прямо спросила девушка.
— Да. Погиб он. Отец русский, мать вьетнамка. Я в Советском Союзе рос. Решил побывать на родине матери, а сейчас я сирота, и вот сбежал сюда, а у вас тут война. Больше двух лет живу тут. А по поводу содержания семьи, то я очень обеспечен. Субмарину у американцев угнал не за спасибо, а получил за это оплату. Хватит не только мне, но и внукам. По уровню образования, экстерном закончил школу, хотел поступать в университет, но уехал сюда. Знаю в совершенстве семь языков.
— Всё равно нет, — был ответ лейтенанта.
— Ты выйдешь за меня замуж? — прямо спросил я у девушки.
— Да! — громко и уверенно ответила та, взглянув в мои глаза. Я в них тонул, точно говорю. — Я Тэй Тхи Май принимаю предложение о замужестве.
А вообще предложение что я сделал, было больше наперекор лейтенанту, ты против, так на тебе гранату. А та взяла и согласилась. Удивились не только все вокруг, но и я сам. При этом из колеи её согласие меня не выбило, тем более это не процедура бракосочетания, а пока только согласие на словах, что делали меня её официальным женихом. Стараясь соблюдать церемонию, я сказал:
— Я Ли Ван Чи с радостью принимаю ваше согласие, — слегка поклонился я. — Обещаю беречь вас, и защищать.
Имя я специально изменил, прошлое мне не нравилось. Та молча поклонилась. Солдаты за всем этим с интересом наблюдали, но не вмешивались. А вот у лейтенанта шла активная работа мысли. Потом лицо того посветлело, видимо нашёл выход, и согласно кивнул, говоря, как свидетель:
— Я принимаю ваш выбор. Однако нам пора собираться. Ван, ты выкрал у меня пленницу, даже вертолёта теперь не получить. Или дашь?
— Вертолёт, за такую красавицу? Конечно не жалко. Но он далеко, зато американский бронетранспортёр совсем рядом. Несколько километров пройти. Бак не пустой. До наших доедем. Вот бронетранспортёр забирай, его за мою Май не жалко. Там оружие на отделение солдат. Случайно мне на дороге попались.
— Ты великий воин, Ван, — с явным уважением в тоне сказал лейтенант, после чего скомандовал. — Выходим.
Собрался я быстро, рюкзак с деталями для вертолёта понёс один солдат, канистру с бензином другой, и так пошли,
