Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
когда рассвело я отлично рассмотрел береговую линию, как и бухту. Спать сильно хотелось, но подходя к порту, я снял микрофон, и на русском языке стал вызвать берег:
— Грузовое судно «Сакура» вызывает диспетчера порта Владивосток. Ответьте. Приём.
— Диспетчер на связи. «Сакура», сообщите цель прибытия. Приём.
— Цель, продажа груза. Продовольствие, двести десять тонн риса, и девять единиц мотоциклов американского производства с консервации. Пять одиночек и четыре тяжёлых с колясками.
— Вас понял. Встаньте на внешнем рейде, ожидайте сотрудников таможни и пограничников.
— Принято.
Пока я входил в порт, подавая сигнал ревуном, какой-то баркас мне под нос лез, встав по курсу. Морские правила учить нужно, по рации матом много что ему высказал, выдав боцманский загиб, меня за это оштрафовали, диспетчер сообщил. Капитан этого морского баркаса меня пропустить должен был. От шума проснулись девчата. Ми отправилась на камбуз, после того как поздоровалась, забежав и поцеловав. Сонная Лана осмотрелась, узнала где мы и отправилась вниз, к себе. Одеться нужно, гости ожидаются. А я давно уже настроив радио на нужную волну, слушал советские песни по «Маяку». Сейчас новости пошли, чуть приглушил звук. Вот и внешний рейд, тут же стояло несколько иностранных судов. Чуть дальше покачивался на водах катерок, кажется там мелькали фуражки, но я прошёл мимо и встал чуть дальше от иностранцев. Мой филлипинский флаг развивался за настройкой судна. Спустил оба якоря, заглушил двигатели, бензогенератор запустил. В общем, проводил обычные процедуры для стоянки в порту. Отметив что катер направляется ко мне, заторопился спустить и закрепить забортный трап. Кран-балка — это просто прелесть, без неё тут никуда.
На борт поднялись трое пограничников и один сотрудник таможни. Те представились, и старший среди пограничников, капитан, спросил:
— Мотоциклы вы продаёте?
— Да, девять штук. Вон там под брезентом.
Я отошёл к погранцам и стал им помогать снимать брезент. Таможенник шёл с нами.
— Машины своим ходом заехали на палубу, но провести им обслуживание всё же надо, с консервации те, — пояснял я.
— А «Додж»? — спросил капитан, с интересом изучая грузовичок.
— О нет, он не продаётся, как и самолёт. Для себя покупал.
— Что ещё есть на борту? — спросил таможенник.
— Гидросамолёт, девять мотоциклов, «Додж», оснащение и топливо для самолёта. А в трюме рис.
— Документы пожалуйста.
Я сбегал и принёс пачку документов, и таможенник долго сверял все номера, но всё было точно, заглянули и в трюм. Посла этого тот везде поставил печати. Вот теперь я мог общаться с представителями торгпредства, что и должны купить и отгрузить рис. Погранцы свои печати поставили. В мою книжицу капитана тоже. Хмыкали изучая её и меня.
— Откуда так русский хорошо знаешь? — вытирая руки, спросил капитан, когда он со своими людьми закончил изучать мотоциклы. Они их заводили, даже чуть по палубе пробовали прокатится, всё работало.
— Мама русская, — пожал я плечами.
— Из бывших?
— Нет. В тридцатых её на Кавказе похитили, выдали замуж за абрека, та сбежала. Дальше приключения её привели в Азию. Тут уже я родился. Я наполовину кореец.
— Флаг Филлипинский.
— Гражданин Филиппин, сами же документы проверяли.
— И справку от врача. И что, верят в это?
— В четырёх портах бывал, вы четвёртый. Проблем нет. Говорю везде, что болел много в детстве.
— Ясно, а что эти за прекрасные нимфы, что поглядывают на нас из иллюминаторов?
— Жёны мои. Ты капитан зубы не заговаривай, берёте мотоциклы или нет? Я же вижу вы из-за них тут.
— Берём, причём все.
— Себе или на службу?
— Себе. Цена какая?
— Договоримся, — ответил я, делая вид что поверил, что те себе берут, так торгпредство им и даст. — Вон сигнал девчата подают. Ну что, по русскому обычаю прошу к столу. На родине матери я не бывал, но пообщаться с её соотечественниками не прочь.
Впятером, трое пограничников, таможенник и я прошли в кают-компанию, отказываться те не стали. Девчата в своих национальных одеяниях под любопытными взглядами гостей нас обслуживали. Приготовлено было действительно отлично, и не так перчёно как обычно. Я об этом Ми особо предупредил. Гостям понравилось, а чуть позже, когда мы пили зелёный чай, я сказал:
— На охоту хочу съездить. На грузовичке. Винтовку купил японскую. Хочу испробовать.
— А разрешение на владение оружием есть? — спорил таможенник.
— Конечно… нет.
— Тогда выносить с судна запрещено, на борту вы можете содержать что хотите, оно ваше, но не на территории Советского Союза. Только охотничье лицензии не требует.
—
