Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
направилась к «Сакуре». Девчата с палубы с любопытством наблюдали за моим приобретением. Дальше машину на палубу поднял краном, а шлюпка пока у трапа покачивалась на волнах. Покупку совершил, нужно думать, что дальше делать будем. Думаю, дождаться, когда этот проклятый мной шторм пройдёт, я ни разу пока не прожил дальше его начала и окончания. Скрестим пальцы.
***
Очнулся я в тот момент, когда тело ещё летело, но в себя пришёл, когда оно врезалось в бруствер, его откинуло обратно, и то рухнуло обратно на дно окопа. Вот это уже снова вырубило. Как я понял, я попал в новое тело, и похоже это новое тело, как и сотни других тел, явно не моих, находились под артобстрелом. Снова очнулся я ещё при идущем артобстреле, грохотало, и земля содрогалось, всё в пыли было. Понятно, меня опять на какую-то войну закинуло. Нужно понять куда.
Последнюю восьмую реинкарнацию я прожил отлично. Всё как я любил, до старости в окружении внуков. Ми и Лан были со мной до конца, как и моя жена из прошлой жизни Май. Я всё же в Сайгоне выкрал её из-под руки жениха с которой ту знакомили. Прожили мы замечательную жизнь в Аргентине. Стали самыми знаменитыми поисковиками сокровищ, самыми богатыми людьми мира. Я о кладах узнал больше, чем в прошлую жизнь будучи Ваном. Мне кажется тот, кто отправляет меня на перерождение, почему-то ненавидит эту страну, как только у меня всё хорошо, и я в Аргентине, на, получи гранату в виде нового перерождения. И ведь сам отправляет в детские тела, и сам же этим недоволен. Да, я выживаю как могу, да, я ищу себе место в жизни. Нашёл, и не хочу ничего менять. А меня снова и снова на реинкарнацию или перерождение. Сейчас же похоже этот неизвестный осознал, что отправлять меня в детские тела себе дороже и сунул в тело солдата. Пока память не проклюнулась, изучу в кого я попал.
Сжавшись на дне окопа, похоже по нам два дивизиона бьют, или реактивные установки залпового огня, батарея, из-за того столько разрывов. Осмотрев форму, я застонал от бессилья. Я северокорейский солдат. Рядовой. Рядом на бруствере воронка дымится, думаю она и была причиной гибели этого солдата. Достав из кармана солдатскую книжицу, не успел её открыть как меня скрутило от головной боли и память Чхве Вае Хана открылась в памяти. Что ж, вот его история. Сирота, работал на шахтах, перед войной был призван, ему восемнадцать исполнилось, через три месяца началась Корейская война, это начало тот пропустил. Как, впрочем, и их формирующаяся дивизия. Опять мне тело с именем Хана досталось, между прочим самое распространённое имя, поэтому я не удивлён. Хан был пулемётчиком в обычной стрелковой роте, у него был «ДПМ». Советский пехотный «Дегтярёв». Вот он стоит весь пыльный на огневой позиции бруствера. Быстро привстав, я накрыл тот шинелью, от пыли. Что у меня ещё есть? На боку на длинном ремне коробка, в которой три диска для пулемёта, в ногах мой вещмешок, со скарбом. Еды нет, НЗ уже съели, северокорейские солдаты постоянно голодны были. Разве что две сотни патронов в вещмешке имелись, помимо запасных портянок, обмылка и серого затёртого полотенца. Бритвенных принадлежностей не было, Хан ещё не брился. На ремне, помимо фляги, пехотная лопатка в чехле, гранатный подсумок, где было две «РПГ-43», почему противотанковые гранаты, не противопехотные, я знал. Хан танков боялся, до жути. А против пехоты у него пулемёт есть. Ножа не было. В принципе это всё что тому выдали. Форма справная, каска на голове, несмотря на двадцать седьмое сентября, вчера войска ООН начали наступление, как раз наша дивизия и была на острие атаки. Мы под Инчхоном стояли, что захватил противник двенадцать дней назад, и развернул остриё атаки на Сеул. А кроме нашей дивизии из двух полков, третий на второй линии, у того на пути ничего и никого не было.
Солдатскую книжицу я уже убрал обратно, и так знаю, что происходит, кто я и где служу. И так, помнится в истории указано было, именно завтра, двадцать восьмого, наступая на Сеул американцы его и захватят. Значит нашей дивизии кирдык. Будем воевать, у меня реинкарнация, я умереть не боюсь, зато буду знать, чего ожидать. И почему меня в тело лётчика не переместили? Вот уж где моя стихия. Не заслужил? Пожалуй. Быстро привстав над бруствером, хотя снаряды всё ещё рвались, я обнаружил цепи атакующей пехоты и с десяток единиц бронетехники. В основном бронетранспортёры с крупнокалиберными пулемётами или безоткатными орудиями. Танков не было. Американцы, умело двигаясь за огненным валом сближались с нашими позициями.
— Атакуют! — заорал я, надеясь, что меня в этом грохоте услышат.
Скинув шинель с пулемёта, я привёл оружие к бою, машинка вполне знакомая, да и память Хана помогала, и открыл прицельный огонь по противнику. Несколько фигур упало, но остальные бежали,
