Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
спину и вязать его же ремнём. Справившись, скинул остатки тела с сиденья мехвода, сел на него, уже не заботясь о чистоте формы и так изляпался весь, когда десантировался внутрь, и со второго раза смог запустить движок. А что, снаряд пробивал в другом месте, ходовая целая. Тот просто заглох, так что врубив скорость я на максимальной скорости рванул к нашим позициям, позади стреляли, похоже даже пулемёты, однако перевалив через окопы, там радостными крикам встречали меня, всё видели, и спустившись в низину, резко повернул, чуть на раненых не наехал что тут были собраны. Эвакуации ждали. Отъехав в сторону, покатил к спускающимся ко мне артиллеристам. Впереди шёл лейтенант, командир батареи с перевязанной головой и рукой. Остановив машину и заглушив двигатель, я выглянул из десантного люка и крикнул им:
— Держите, это ваш трофей! Вы подбили! И это тоже ваше.
Подняв за шкирку пленного, я захохотал, а вокруг все смеялись, разрядка такая после первого боя была у солдат и офицеров. К слову, не стоит думать, что вся армия КНДР вооружена советским или китайским оружием. Как раз нет, начало войны и удачное наступлении армия была вооружена в основном японским оружием, танками и авиацией. И только после начала войны, через месяц начало поступать советское оружие. Наша дивизия была вооружена именно им.
Тут пришли офицеры из штаба батальона, и быстро всех разогнали, меня поблагодарили, обещав представить к награде, и велели идти отмываться. Командир роты тоже был тут, кивнул, подтверждая приказ. Бронетранспортёр передали артиллеристам, всё же с безоткатным орудием, а то после боя у тех мало что осталось. Те стали его отмывать, чистить, изучать вооружение, выстрелов к орудию было с два десятка. А пленного уже забрали в штаб полка. Я же, сбегав за своим пулемётом, шинелью и вещмешком, загруженный как вол, автомат с подсумками и ранец я не бросил, направился к речке, она тут метрах в пятистах за холмом. Там с себя всё скинул, оружие под рукой, и стал стирать форму, а когда закончил развесил её на ветках кустарника, сам залез в холодную воду, а то чужая кровь неприятно стягивала кожу.
Выбравшись, обсыхая под пока ещё ласковым тёплым солнцем, наблюдая как в небе самолёты противника один за другим сшибли четырёх наших, стал изучать что есть из трофеев. Глянем, что в ранце солдата. Вещи его выкинул, облегчая ранец, мне они без надобности, патроны и две гранаты оставил, но вот нашёл банку тушёнки и галеты, достал свою ложку и вскрыв банку, навернул. Тут раздался шум торопливых шагов, и появился солдат из нашей роты, бегущий в мою сторону. Я как раз пол банки осилил и пол пачки галет. Тот подбежав, взял протянутые мной припасы, тому тоже есть хотелось, и быстро, сбиваясь, заговорил, при этом жадно поедая тушёнку.
— Всё Хан, американцы прорвались у другого полка. Слышишь, как там бьют? Отступаем. Лейтенант Пак приказал тебе нагонять нас.
— Понял.
Тот уже убежал, а я надел сырое нательное бельё, потом такую же сырую форму, сверху подсумки с американского солдата, фляжка его, моя пехотная лопатка, штык-нож от «СВТ», гранатный подсумок, магазины к автомату. Своё я убрал в трофейный ранец. Сидор с патронами и гранатами за спину, на бок коробку с запасными дисками. На другой бок автомат, пулемёт на плечо, ранец на его ствол повесил. Ничего своего не оставил и с трудом шагая, как же тяжело, направился к дороге. Видел колонну грузовиков, та удалялась в наш тыл, надеюсь это раненых увозят. А вот наших уже нет, на изувеченной позиции артиллерийской батареи три пушки разбитые, уцелевшая исчезла, как и бронетранспортёр. Да и окопы похоже опустели. Хм, а раненых в низине нет, это приятная новость.
К дороге идти я передумал, там где стоял второй полк поднимались дымы от горевшей техники, и ещё гул стрельбы удалялся в тыл. Похоже американцы продвинулись далеко в наш тыл, как бы не отрезали наш полк и меня в том числе. Чёрт как же тяжело, а всё от жадности. Нет, надо транспорт искать, по бездорожью идти таким темпом тяжело. Тут я увидел, как несколько американских палубных штурмовиков атакуют что-то в той стороне, где дорога была. Похоже моему полку сейчас достанется. Там и моя рота была. А до Сеула от наших позиций было едва ли десять километров. Значит скоро американцы войдут в город. Задумавшись, я развернулся и пошёл обратно. Там у позиций нашего батальона ещё один бронетранспортёр стоял, что не горел. Может тоже на ходу? Вернувшись, я обнаружил что наши окопы осматривают несколько американских солдат, на возвышенность поднимается офицер с биноклем и пара солдат что его охраняют, надо укрыться, а то обнаружит. Разве что я ещё посмотрел в сторону убитых нами американских солдат. Там бегали военные медики, а у подбитого бронетранспортёра стоял грузовик,
