Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
скачал всё что можно с компьютеров, двое что разбирались с ними помогли ему с этим, и ему ещё нужны были живые свидетели. Так что те грузились в два микроавтобуса, а мы с Фёдором, тот решил со мной ехать, скрипя снегом подошли к внедорожнику. К сожалению, когда я проверял пульт автосигнализации, пискнул не нужный мне автомобиль, а этот небольшой трёхдверный внедорожник серебристого цвета. Сумку я закинул в багажник, и устроившись за рулём, вставил и провернул ключ. Машина промёрзла, все же зима, декабрь, однако движок затарахтел сразу, похоже дизель. Включив отопление, тут климат-контроль был, я стронул машину с места и выехав следом за микроавтобусами наружу, покатил не за ними, а свернул в другую сторону. Кстати, помповое ружьё с поста я забрал, к нему всего десяток патронов в подсумке было, с картечью.
— Что там увидел? — спросил Фёдор, крепко держа автомат, что лежал на коленях. У меня автомат между сиденьем и дверцей был, ружьё с сумкой в багажнике. Сам я оборачивался, пока мы отъезжали от центра, там пожар разгорался.
— Вывеска была. Представляешь, они и не прятались. Так и написано, что исследовательская лаборатория.
— Твари.
— Это да. Кстати, что это за город? Улочки узкие, старый город, но не узнаю.
— Я тоже. Похоже мы в центр едем, вон ратушу видно, там и узнаем, — несколько нервно крутя головой, ответил Фёдор.
Я его понимал, столько лет провести в камерах, а тут открытое небо, в смысле затянутое низко висевшими облаками, похоже вот-вот снег пойдёт, люди вокруг, яркие вывески реклам. Ему нужно адаптироваться, да и здоровье его меня беспокоило, а ну как сердце откажет? Нет, мы Палкины такие, всё выдержим.
— Точно.
Я остановился, при этом скрывая лицо, и Фёдор со своей стороны поинтересовался у похожей женщины, что это за город. Оказалось, Утена.
— До границы меньше ста километров, — сообщил Фёдор. — Быстро доедем.
— Быстро, — согласился я. — Только у меня тут дела есть, отомстить той твари, из-за которой я к американцам в лабораторию попал.
— Хм, у меня тоже должок остался, — задумался тот. — В Вильнюсе живёт гад. То есть, двадцать лет назад жил, но вот где, не знаю. Можно уточнить у начальника тюрьмы, где я сидел раньше. Он должен знать. Тот в деревушке живёт, а та рядом с тюрьмой находится где меня содержали. По пути будет.
— Найдём, — обнадёжил я. — Займёмся твоим долгом, потом я передам тебя родственникам. Есть они?
— Сыновья.
— Вот им, и займусь своим должком.
— Хорошо.
У книжного магазина я остановился, купил автомобильный атлас Литвы, и ориентируясь по нему, покинув городок, по шоссе покатил в сторону Вильнюса. Через сорок километров в стороне от трассы показались стены тюрьмы, в прошлом замка, свернули на повороте, там и заехали в деревушку. Фёдор вышел вместе со мной. У прохожих поспрашивав узнали, что у тюрьмы новый начальник, а прошлый вышел на пенсию. Проживает тот тут же в своём доме с женой. Навестили их, убили обоих, но нужный адрес узнали. Вернувшись на трассу, поехали дальше к столице. От машины нужно избавится, и я пока думал, как. В машине я нашёл документы, записана та за американцем, но номера местные. Был бы его паспорт, проблем нет, продали бы на авторынке столицы, а так придётся бросить. Жаль, деньги бы не помешали, по карманам я собрал мелочёвку, американцы на картах всё держат, на пару дней нам хватит, а дальше придётся искать средства. А пока ехали, и перекусывали, купили сэндвичи на бензоколонке, я полный бак залил, то общались. Фёдор описывал мне ту гниду, которая его в тюрьме гнобила, из-за которой тот и стал живым мертвецом. Официально он мёртв и ему ещё нужно доказать сыновьям что тот жив. Те-то официальной версии верили.
До Вильнюса доехали благополучно, жёлтая зимняя куртка придавал мне массивности, и со стороны я казался вполне взрослым. Хотя было жарко, пришлось убавить температуру в машине. Въехав в город, я покрутился по улочкам и доехав до магазина, где продавали мобильные телефоны и сим-карты, припарковался на свободном месте. Оставил Фёдора в машине и прошёл в магазин. Дальше всё просто, дал сверху стодолларовую купюру, она одна нашлась среди тех денег что я нашёл, остальные евро, и сотрудник продал мне два телефона и две сим-карты, зарегистрированные на левого человека. Роуминг подключён. Я сразу по двадцать евро на счета положил. Долго пользоваться ими я не планировал. Автозарядку взял. Телефоны простенькие, одинаковые. Приметив аптеку рядом, купил сердечные лекарства, это для Фёдора. Так что вернувшись в машину, поставил одну мобилу на зарядку, сим-карты уже внутри телефонов были, и протянул другую трубку Фёдору, звонить можно было.
— Телефоны сыновей я не помню, — вздохнув, признался тот.
— Ничего,
