Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
достать очень сложно, а вот если пройтись по городам Южной Кореи, особенно после рабочего дня, или в выходные, то тела таких «уставших», не дошедших до дома, будут встречаться десятками. Причём девушки пьют наравне с мужчинами. Сам видел их тела. Вполне живые. Пнёшь, ещё и отмахиваются, ругаясь, и дальше спят.
Ладно, ранее меня эта национальная корейская жизнь не коснулась, я вообще к спиртному очень нейтрально относился, но тут очнутся в похмельном теле… Это что, месть? А за что? В общем, встав, шатаясь, я направился в сторону речного пляжа. Тут холм, шум волн практически не доносился, но судя по разрозненным фрагментам, в последние часы жизни Вана, тот с приятелями отправился на пляж чтобы продолжить веселье. Из приюта их выгнали за шум. С ними несколько девчат было. До пляжа те точно дошли, продолжили выпивать, а дальше темнота. Как обрезало. На холм взобраться у меня сил не было, обошёл, и подойдя к реке, снял с себя всё и буквально рухнул в холодную воду. Река была выше по течению от столицы, так что надеюсь сточных вод тут меньше. Ещё и напился, уж очень хотелось. Вот так освежившись, и голова стала меньше болеть, выбрался на сушу, осмотрел одежду, м-да, не чистая, похоже следы рвоты, и стал стирать. Потом сидел на берегу, пока одежда сохла рядом. В карманах я посмотрел, кроме расчёски, горсть мелочи, и всё, никаких документов. Все они в сейфе у директора приюта.
Река помогла, освежившись, я вспомнил ещё несколько эпизодов, пьяные пляски у костра, потом появление бойцов народной милиции, и стали всех ловить. Вон, как и все, стал убегать, ему удалось скрыться в темноте, но сбежал не так и далеко, видимо силы покинули. Задумавшись, я скривился. Выяснив кого задержали, те могли отправить кураторов приюта проверить других старших воспитанников, что готовы покинуть приют. Надо срочно возвращаться, я не хотел иметь пятно в личном деле. Хотя до сих пор не уверен, что мне это всё надо. Нет, если удастся получить направление в авиацию, в военно-воздушные силы, то ладно, потерплю, а вот куда в другое место, ещё подумаю. Хотя насчёт других жизней в этом теле я уже не уверен, но если проживу эту и будет ещё один шанс, буду знать что выбирать, опыт на руках буду иметь. Вообще к местным командирам и людям что обделены властью, я не имею доверия. Сколько раз меня арестовывали, избивали, да просто по подозрению. Даже убивали, так что к властям Северной Кореи я тёплых чувств не испытывал, как и доверия. Но причина участвовать в войне на их стороне, как всегда была веская. Американцы противниками будут, а я всё ещё желаю их уничтожать. Да побольше, побольше.
Быстро накинув влажную одежу, завязал шнурки на ботинках, обувь сильно стоптанная, но у Вана она была, и побежал в сторону окраины города. Тут до неё километра полтора. Шаги отдавали в голову, я морщился, но скорость передвижения не сбавлял. На ходу я размышлял. В общем, подождём распределения, там вроде даже интересуются куда есть желание поступить, а потом видно будет. К слову, у Вана семья погибла, это так, но дом что принадлежал ему, теперь ему не принадлежит. Как? А дальние родственники объявились, троюродный брат отца Вана. Тот отказался от Вана, брать к себе не стал, мол, семья большая, не прокормить ещё один рот, так что племянника тот сплавил в приют, а дом смог переписать на себя, и теперь владел им. По сути ограбил. Тот из деревни был, надоело ему пахать в поле с рассвета до заката, вот и сбежал в город. Ван узнавал, тот сейчас на рынке работал, два лавки держал. По сути перекупщиком стал. У деревенских своих скупал рис, а тут с наценкой продавал, и хорошо видимо имел, недавно два велосипеда купил сыновьям, приодеты те хорошо. А как Вана сплавил в приют, с тех пор тот о нём не вспоминал. Ван отомстить хотел, сжечь дом. Раз ему принадлежал, имел право как владелец, да и лавкам красного петуха дать, да передумал, пожалел детей родственника. Мне уж тем более эти страсти не интересны. Нет родственников и чёрт с ними.
Добежав до приюта, я воспользовался лазейкой, о которой мало кто знал, дыра в заборе, проник на территорию, и через открытое окно, от духоты спасались, попал в спальню старших воспитанников, и раздевшись вскоре спал на своем матрасе. Тут коек не было, спали на полу, матрасы утром в валики скатывали, чтобы вечером снова расстелить, подготавливая ко сну.
Всё же я ошибся. Никто так и не пришёл, а те горе пьяницы, которых отловили, вернулись часов в десять утра, один из воспитателей их из кутузки ходил забирать. Я уже позавтракал, свободен был, поэтому во дворе используя спортгородок, тут физической культуре отдавали большое внимание, с потом выгонял остатки вчерашнего, работая на брусьях или турнике. Несчастные, которых привели из околотка, поглядев на моё бодрое лицо, скривились и направились
