Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
равно их удивил, сделал хитрый финт, и выпустил в брюхо одному очередь. Четвертый поспешил сбежать. Тут не только дело в том, что мы остались один на один, а в том, что подошли шесть «Ла-9». Кстати, от строя «илов» улепётывало три «Мустанга», ага, вижу. Четвёртый горит на земле. Интересно, кто это его?
— Динго, я Кот. Покрутился с американцами. Не впечатлили. Сбил троих.
— Понял, у нас баки полные, выясним откуда пришли, и накроем.
— Я Кот, действуйте.
Догнав строй «илов», а далеко те ушли, я занял позицию для прикрытия сверху, ведомый догнал меня и пристроился за хвостом, чуть правее.
— До, кто «Мустанг» сбил?
— Стрелки штурмовиков, я выманил одну пару на них. Второй дымил, но ушёл.
— Молодцы.
На подходе я обнаружил вторую группу, что действовала самостоятельно. Они как раз посадку совершали. Пока «илы» садились, мы с напарником крутились в небе, охраняли. Почему-то над аэродром охранной пары не было. После этого и сами совершили посадку. Снова показав механику три пальца, сообщив что ещё трёх сбил, указал на плоскости и хвостовое оперение. Мне тоже досталось, зацепили. Насчитали тринадцать пробоин. Дальше в штаб. Там сообщил о вылете, о бое, о состоянии своей машины, тут же был и командир эскадрильи штурмовиков присутствовал, что подтвердил сказанное мной, его стрелки видели весь бой и как я сшибал «Мустанги». Дальше дело привычное, написание рапорта. А когда сдавал, наш командир, майор Пак, сообщил. Звонили из штаба ВВС КНДР, просили представить меня к награде и следующему званию. Мол, достоин. Тут ещё замполит, мол, я комсомольцем в училище стал, достоин и чести стать коммунистом. Вздохнув, дал согласие и написал заявление о приёме в партию.
Надо сказать, повезло не только мне, всё же были встречи с истребителями Южной Кореи. В боях три наших потеряли, и сбили пять истребителей противника. Бомбардировщиков или разведчиков южан за день так никто и не видел. А вот пятый вылет у нас всё же был, разделившись на две группы, уничтожили два авиазавода. Вернулись, когда темнеть начало. Что-то я устал.
***
Следующий месяц ничего нового не принёс. Шло активное наступление, в воздухе были только наши самолёты, те шесть что я сбил в первый день войны, так и остались на моём счету неизменно. Шесть звёздочек на фюзеляже моего истребителя. Мы летали, прикрывали штурмовики, сами по наземным целям работали, хотя я считал, что это бессмысленно. У нас чистые истребители, даже направляющих для ракет нет. А что там пушкой настреляешь? Поэтому работали по дорогам. Любой грузовик или какая другая машина, были нашей целью. Есть ещё одна новость. Наша эскадрилья была выведена из состава Пятьдесят Шестого авиаполка. На базе эскадрильи был сформирован, причём продолжая действовать, Пятидесятый ИАП. Формирование ещё шло, пока было сформировано две эскадрильи, и отдельное звено. Лётчиков не хватало. Пополнение теперь приходило из советских и китайских лётчиков.
Мои действия в первый день войны привлекли ко мне внимание. Да и статьи в газетах, с моим фото, где я с улыбкой показываю механику три пальца, мол, трёх сбил, была известна всем северянам. В статьях сообщалось что этим же днём, но позже, я сбил ещё три самолёта противника. В результате мне присвоили звание старшего лейтенанта, и торжественно наградили орденом Государственного Флага первой степени. Недавно была учреждена новая награда, «Герой КНДР», но меня наградили раньше, так что я тут пролетел. Ничего, надеюсь ещё заработаю. Ещё одним шагом стало то, что при формировании полка я получил должность командира второй эскадрильи. Рысь получил звено. Я хотел и ведомого своего поставить командиром третьего звена, но тот воспротивился, решил остаться моим ведомым. Ладно, пусть будет. Да и за месяц этот мы слетались и тот больше меня не терял. А командиром третьего звена я поставил китайского добровольца, опытный лётчик. Советские лётчики моей эскадрилье не достались. Да, мы пока на «яках» летали, но комполка, а им стал подполковник Пак, тот получил следующее звание, сообщил что ожидается перевооружение на «Лавочкины».
Вот так и шло всё. В общем, всё привычно, на третий день с начала войны войска Северной Кореи вошли в Сеул, и дальнейшее наступление не сильно отступало от известных мне событий. Конец июля, и мы прижимали противника к Пусану, но я знал, скоро произойдёт катастрофа. То, что она близится показывало то, что чем дальше, тем чаще стали встречаться истребители противника. Пока «Мустанги» и «Корсар», но уже прошёл слух что видели и реактивные истребители. Американцы наращивали свою армейскую группировку. Начала действовать авиация флотского базирования, с авианосцев. В данный момент я лежал на своей койке, всего час
