Вечный Трилогия

— Говоришь ты странно, и никогда я не видела у детей взгляда старика прожившего большую жизнь.
— Кто я? Где нахожусь? И какой сейчас год?.. Да, и чем я болен, почему спина болит? Отвечай!
Резкий окрик заставлю ту отмереть, и старушка стала говорить. Продираясь через дебри её деревенского говора, вот что я смог выяснить. Парнишке было десять лет, хоть тут совпадение. Пару лет назад умерла его мать, животом болела, возможно аппендицит. Отца тот потерял в раннем детстве, с охоты не вернулся. Брат отца мальчишку забирать не стал, у самого десяток голодных ртов, так что отдали Михаила в услужение в барский дом, тут рядом поместье. Тот стал помощником конюха, где и служил два года. Зима в этом году лютая была, а когда немного спали морозы, хозяйский сын, большой любитель зимней рыбалки, это довольно редкая забава, решил порыбачить на реке. Ему пробили лунку, рядом челядь рыбачила, тот тягал одну рыбу за другой, не чурался сам испачкать руки. И вот несчастье, руки сколькими стали от рыбы, и с пальца соскользнул перстенёк, который был парню очень дорог. Подарок покойной матери, отец уже новую жену завёл. Самому господскому сынку было пятнадцать, в гимназии не учился, на дому учителя обучали, так что с психикой у того были проблемы. Срывы случались. В общем, Михаила, что там присутствовал, заставили нырять. Расширили лунку, тот разделся и нырял. Не то что перстень не нашёл, до дна так и не достал. Течение было, уносило, но его вытягивали привязанной верёвкой. В общем, сынок впал в ярость и исстегал Михаила. Всю спину исполосовал. Парнишку не бросили. По пути заехали в дом лекарки и травницы местной, на окраине деревни её избушка притулилась. Кортеж отправился дальше к усадьбе, а парнишка с воспалением лёгких и ранениями на спине, отходил. Старушка даже считала, что тот умер, а вернувшись застала меня с открытыми глазами. Михаил тут уже четыре дня находится, пока я в его тело не попал.
Какой год та не знала, никогда не интересовалась. Деревушка где та проживала небольшой была, на два десятка дворов, охотой и рыболовством промышляли. Тут леса вокруг. Единственно что та сообщила, в ста верстах стоял Омск.
— Ну хоть правит Россий кто? — спросил я, и открыл рот, та деревянной ложкой кормила меня рыбным супом. Хлеб та набросала в глиняную тарелку с отбитым краем, чтобы размок, и так кормила, вполне сытно. Меня конечно слегка подташнивало, но еда — это силы. Тем более добычу упускать я не хотел, и как примерный ребёнок насыщался тем что дают.
— Как же не знать? — та вытерла подбородка, и продолжила кормить. — Александр батюшка правит Россией с божьей помощью.
— А какой Александр, первый, второй или третий?
— Забавно отрок говоришь, мне ж откуда знать?
— А по батюшке его как?
— Александр Николаевич, помазанник божий.
— Ага, второй значит. Если мне память не изменяет, и я не зря учил историю в будущем, то время где-то между тысяча восемьсот пятидесятым, до тысяча восемьсот восьмидесятых. Тридцать лет правления. Ясно.
Та особо не слушала меня, возможно решила, что брежу, закончила кормить, и велела лечь на живот, начав осматривать спину, сообщив что воспаление начало спадать, хотя раны всё ещё красные и багровые. Советовать травнице я ничего не стал, я хирург, а не лекарь, да и дело своё та похоже знала неплохо, промыла раны ещё горячей кипячённой водой, потом стал мазать каким-то средством, похожим на гудрон, но дёгтем не пах, возможно смола с какими-то добавками. Было скучно, так что я интересовался местной жизнью, что происходит и как, заодно уточнил насчёт своего статуса, чего мне ожидать.
— Так вылечишься и пойдёшь в усадьбу. Ты холоп Некрасовский, им принадлежишь. Как и все мы, крепостные. Некрасовым два села, и с десяток деревенек принадлежит, земель много, да больше всё леса.
— Угу. Когда там крепостное право отменили? Чёрт, не помню. Но до семидесятых точно. Ладно, выясню ещё.
Сказать честно, было откровенно скучно. Лежал я нагишом, ходить теперь мог, на второй день начал вставать, в бадью ходил по естественным надобностям, хоть избушку проветрили, постельное постирали. Так шли день за днём, я постепенно восстанавливался. Уже сам вполне активно ходил, раны на спине заживали, всего семь следов от кнута. Тот бил по голой коже, ничем не прикрытой после купания, так что не удивительно что Михаил такие травмы получил. Как смог, я взял на себя готовку в доме, и готовил так, что лекарка была в восторге. Ей приносили провизию, и вот из овощей, редкого мяса и рыбы и готовил разные блюда. А то уж больно у той всё просто, всего четыре вида блюд, вот та попеременно и готовила их, а тут я за три недели три девятка разных блюд выдал. Даже пару салатиков. Тут рядом тропа из Китая проходила, поэтому не удивительно