Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
что у деревенских рис и специи встречались. Плов готовил.
Когда смог выходить во двор, чистил тропинки деревянной лопатой, двор очистил. Когда снег выпадал, повторял процедуру, больно мышцам на спине было, растягивались, но я усиливал работу чтобы разработать их. Одежда Михаила была тут же. Её оставили. Это исподнее, кальсоны и рубаха. Утеплённые. Потом штаны, что-то вроде унт, или онучей. Не разбираюсь, но тёплые, как валенки, портянки тот носил, носков не было. Потом рубаха, жилетка из овечьей шкуры, и тулуп. Треух. Ремень нашёлся. Одежда справная, видно, что помещик для своих работников не скупился, деревенские куда как беднее одеты были. Я видел. К старухе часто больные прибывали, даже из других деревень, та их осматривала, ставила диагноз, и выдавала лечение, получая оплату за свою работу. Это я так описал сухо, а в действительности мне за этим театром наблюдать каждый раз было в одно только удовольствие. Больные, если женщины, причитая описывали свои болячки и проблемы, лекарка, слушая, тоже причитая, успокаивала их, обдумывала чем лечить, выдавала, если имелось, и выпроваживала. Тратила та на одну пациентку от часа до двух. Мне вообще кажется, что некоторые из женщин приходили просто поболтать, узнать свежие новости, свои рассказать. За три недели в избушке побывало три десятка пациентов. Если какие болезни в интимной сфере, то меня выгоняли на улицу. Вон лопата, чисти двор. Так и восстанавливался. Память Михаила не проявилась, сверхспособности тоже. У старосты деревни было зеркало, обломок, довольно дорогое имущество. Я с помощью него смог себя осмотреть, лекарка попросила зеркало до вечера. Ничего так, симпатичный, пшеничные волосы, постриженные в модельную стрижку «Горшок». Зелёные глаза, вполне правильное лицо с красивым носом. Не как у местных картошкой. А не затесался ли кто в крови парнишки из дворян? Подбородок массивный с ямочкой в центре. В общем, эталон мужественного красивого лица. Тело крепкое, видно, что работой часто нагружали.
В данный момент, одетый в свои одежды, тянул от реки санки с тремя полным вёдрами, хозяйка попросила запасы воды пополнить, вот и выполнял. Там прорубь пробита, черпаешь деревянным черпаком, сливаешь в вёдра, и так доставляешь. Мне с коромыслом лень было ходить, что я баба? И вот так буксируя санки, стараясь не рывком, иначе вода выплеснется, а мне ещё две ходки делать, я заметил, как со спины, по единственной улице деревни, от реки несётся карета, поставленная на санный ход. А перед ней трое верховых. Так что я поспешил сойти с тропинки, в сугроб, и дать дорогу. Только всё равно один из верховых попытался достать меня кнутом, но я ушёл от удара. Половину воды выплеснул. И чего лекарка не у реки, а у леса на опушке живёт? Через всю деревню ходить приходилось. А карета, доехав до домика лекарки, остановилась, один из верховых уже стучал в дверь, громким голосом зовя хозяйку. Вернувшись на тропинку, гадая кто это может быть, похоже дворяне какие-то, может тоже помещики, стал буксировать санки дальше. Так дойдя до подворья, обошёл карету, там кучер коней обихаживал, затащил санки, и сняв вёдра, направился к сеням. Нужно в бадейку в доме слить. Тут после всех приключений воды на одно полное ведро наберётся, если по всем трём посчитать.
Я видел, подходя, как из кареты достали маленькое тельце. Кажется, даже детское, и занесли в избу, а так та полна была, и всадники и пассажиры кареты тут были. Слышалось бормотание лекарки, и мне сильно не понравилась обеспокоенность в её голосе. Похоже дело худо.
— Посторонись, — велел я, и пройдя к печи, слил ведро в бадью, после чего поставив пустой ведро на лавку, пол в избе земляной, и осмотрелся.
В избе у дверей стояли те трое верховых, по одеждам служащие, в форме, при саблях и ружьях. Хорошо одеты. На кровати, где я спал, да и сейчас сплю, хозяйка на печи, там ложе занавеской скрыто, лежала девочка лет десяти, по одеждам дворянка, волосы светлые разметались по валику подушки. В её ногах сидел мужчина, тоже в форме и при сабле. Но кто это, без понятия, когда я в царской России жил, такую одежды и форму уже не носили, то я приметил, девочка лежала на боку, поджав колени. Лицо бледное, в капельках пота. Верхнюю одежду с неё уже сняли, вон она на вешалке. Но я и так скажу что с той, с первого взгляда.
— Можно? — спросил я у отца ребёнка, в этом не трудно догадаться, сходство как говорится на лицо.
Лекарка, которая тоже поняла, что дело плохо, отступила, кивнув. Отец девочки меня изучил взглядом, и тоже кивнул. Быстро сняв треух и тулуп, бросив на лавку, я потёр ладони друг о друга согревая руки, и присев у кровати, сказал:
— И кто это у нас тут лежит? Кто этот белокурый ангел? Как такая красавица оказалась в наших диких местах?..
Так задавая
