Вечный Трилогия

вопросы, специально подобранным чарующим голосом, я оттянул веко, осмотрев зрачок, осмотрел язык, посчитал пульс, крайне осторожно пропальпировал живот, спрашивая где больно. Да, последние сомнения отпали, воспаление аппендикса в тяжёлой форме. Девочка по сути не жилец. Встав, ласковыми словами успокаивая девочку, я посмотрел на её отца и молча кивнул на дверь. С девочкой осталась хозяйка, а мы вышли во двор. Я тулуп накинул и шапку прихватить не забыл.
— Часа четыре проживёт, не больше. Воспалении кишки у неё, как лопнет, так от болей в животе вскоре и помрёт, — старясь говорить понятным языком, без медицинских терминов, сообщил я отцу. — Это лечится, и довольно легко. Хирургическим путём. То есть, разрезается живот, удаляется кишка, ушивается. Накладывается шов. Я такие операции делал. Тут есть только несколько моментов. Привезли поздно. Даже сейчас можно спасти, но нет хирургических инструментов и обезболивающего. Это или эфир, или наркотики. Возможно знаете, белый порошок от которого люди становятся безумными, или счастливыми.
— А опиум подойдёт? — вдруг спросил отец девочки. — Мы недавно конфисковали. Китайский.
— В принципе да, только я им не пользовался, дозировки не знаю. А у вас есть опиум? Если есть, то думаю справлюсь и без хирургических инструментов, потребуется пара острых ножей, иголка с ниткой, и довольно много спирта, или другого алкоголя. У вас есть шовный материал, то чем раны зашиваете?
— У меня есть, — сообщил один из всадников.
— Несите всё, — велел я тому, после чего обратился к отцу ребёнка. — А вы подумайте, дадите шанс своей дочери или нет. Она слаба и в результатах я не уверен, привезли бы вы её два дня назад… В общем, думайте, я тоже рискую, соглашаясь на операцию.
— Если это единственный шанс, то я согласен. Парень, спаси мою дочь, за это сможешь просить что угодно.
— Тогда вольную, я тут вроде как крепостным числюсь.
— Крепостное право отменили много лет назад, — в удивлении приподнял тот левую бровь.
— Только местным крестьянам об этом сообщить забыли. Кстати, какой сейчас год?
— Тысяча восемьсот семьдесят седьмой, декабрь семнадцатое. А крепостное право отменили в шестьдесят первом.
Тут один из всадников от кареты принёс ларец, открыв его, прямо во дворе на снегу, я рассмотрел в нескольких отделениях вещество коричневого цвета, слегка липкое. Честно сказать, дозировок я не знаю, поэтому уточнил у отца девочки, может он знал? Тот не совсем уверенно сказал о щепотке. Дальше я стал раздавать указания. Пока отец девочки сидел рядом с ней, успокаивал, хозяйка дома два котла воды кипятила, двое всадников с вёдрами к реке за водой бегали, третий скоблил ножом обеденный стол, который вынесли на середину комнаты, потом кипятком окатили. Я осмотрел кривую иглу, шовный материал, из бычьих кишок нить, всё в спирте вымачивал, два ножа, очень острых что будут заменять скальпели, тоже хорошенько отмыл. Руки отмывал, рядом один из всадников занимался тем же. Тот будет мне ассистировать. Наконец я дал прожевать щепотку опиума девочке, взял поменьше, всё же та имела меньшую массу чем взрослые люди, и когда та начала засыпать, я считал время, мы перенесли её на стол, застеленный чистой простынёй. Лекарка ту уже раздела, полотенцами закрыли грудь и бёдра, дальше мы подошли с ассистентом, отец девочки сидел на табурете, держал кисть руки и по своим карманным часам считал пульс. Тот перестал частить, замедлялся. Убедившись, что та уснула и не реагирует, я стал делать первый разрез. Вообще, на кажущуюся простоту операции, всё это для меня довольно тяжело морально. Мне действительно было жаль девочку, и она была по сути на пороге смерти. Я желал вылечить её, поэтому и рискнул. Про вольную я так сболтнул, меня она не интересовала, ещё неделю и я собирался покинуть дом лекарки и уйти лесами к Омску.
Операция прошла вполне неплохо, правда под конец, когда зашивал разрез, та застонала, зашевелилась, пришлось ускорить накладывание шва, и успел. Омыл тряпицей смоченной самогоном рану, наложил повязку и девочку понесли на простыне на койку. Там завернули в медвежью шкуру и понесли из дома наружу. Там в карету и уже в дом местного старосты, он большой. Лучшую кровать выделили. Пока шла операция, служаки оббежали деревню, выбрали дом и встали там на постой. Я уже сообщил, что если операция пройдёт благополучно, то девочка тут задержится минимум на десять дней пока не сможет выдержать дорогу, а лучше больше.
Я хотел помочь лекарке прибраться в доме, но та замахала руками. Сама справится, да и позвала та на помощь одну из соседок. А меня взяли под руки и посадили рядом с девочкой. Я у её отца часы взял и отслеживал пульс. Частит. А вообще по грани прошли, я под конец думал не переживёт