Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
следом. Пройдя дорогу, прошёл ещё метров четыреста, наткнувшись на ельник, и стал разбивать лагерь. Нарубил лапника, развёл костёр, спички были в тему, хотя чую надолго их не хватит, четыре спички использовал чтобы разжечь наструганные лучины. Над лапником растянул на палках брезент, прижав края кусками снега. Я воткнул срубленные топориком палки, закрепив на них поперечную, вот и получалась основа для палатки. Размера плотной материи хватило и на стенки, и на вход, то есть, если пурга начнётся, внутрь не заметёт. Над костром повесил набитый снегом котелок, тут же поставил и кружку. Есть уже хотелось, время восемь вечера, так что я стал готовить супчику.
Настрогал немного мяса, сала, бросив в кипящую воду, слегка посолил, добавив немного пряных специй, потом через десять минут добавил лука, тот промёрз, но почистить и нарезать я смог, и высыпал пшённой крупы. Пока похлёбка доходила, я три сухаря достал, заправил кипящую в кружке воду заваркой, сняв с огня, ну и прямо из котелка стал есть, тарелку не доставал. Макал сухари в суп, давая размокнуть и так ел. Пол котелка, почти литр ушло, попил чаю, и стал готовится ко сну. Котелок с оставшимся супом убрал в палатку, в сторонку, чтобы не перевернуть во сне, утром разогрею, все вещи тоже в палатку, санки у входа, и устроившись на волчьей шкуре, которую настелил на лапник, накрылся одеялом, не раздеваясь, и вскоре уснул.
К утру я замёрз, отчего и проснулся. Однако не обморозился, хотя снаружи на мой взгляд было где-то минус десять, ближе к пятнадцати. Выбравшись наружу, побегав по пятачку, высоко задирая ноги, сделал зарядку, чтобы разогреться, а то руки трясутся, использовал две спички, но костёр разжёг, повесил котелок, суп разморозить, кружку тоже, снегом набил и поставил, подкинул дровишек, и стал собираться. Свернул тюк брезента, всё скатал и убрал на санки. Только вещмешок стоял раскрытым, я в него котелок убрать планировал, да ложку с кружкой. Когда суп стал булькать, заварил чаю, и поев горячей пищи, меня от неё разморило, отогрелся, суп доел, да и на чай место хвалило, всё оттёр снегом, и протерев запасной портянкой, убрал в вещмешок. Вот так всё закрепил, мешок за спину, поправляя лямки, надел лыжи, и буксируя санки с поклажей, отправился дальше прочь от Омска. Ночевал я километрах в пяти от него, не дальше.
Двигаясь по лесу, я поглядывал на деревья, мне нужно найти ровную крепкую ветку для остроги, вещь нужная, тем более та не только как оборонительное оружие, но и для рыбалки сгодится. Прорублю лунку, буду ждать и гарпунить рыбу. Ничего другого для охоты у меня не было. Револьвер — это так, отбиться от неприятностей. Найти нужный материал удалось вскоре, срубил, ошкурив, и смог закрепить остриё. Попробовал, доработал рукоятку ножом, чтобы хорошо лежало в руке, и так держа в руках острогу и двигался дальше. А направление я держал в сторону Чёрного моря. Нужно преодолеть почти три тысячи километров, может даже чуть больше. Надеюсь дойду к лету. Я особо не торопился. А острогу удалось испробовать только через неделю. Два дня шёл и питался купленными припасами, потом три дня в палатке пережидал пургу, и как рассвело, и та стихла, направился дальше. Вышел к реке, чему обрадовался, запасы провизии к концу подходили, прорубил лунку и стал ожидать. Уже через десять минут показалась спина рыбины, выплыла подышать. Быстрый удар, и бьющаяся на остроге форель, отлетает в сторону, падая на лёд. Так я семь штук набил, сразу очищая и разделывая. Та замерзала и теперь её можно долго хранить. Вот так пополнив запасы, я на рыбе прожил ещё две недели, пока окончательно крупа не закончилась. Как не экономил, супы в основном варил, а всё же опустели запасы.
Выйдя на дорогу, до наступления темноты часа три оставалось, я по санному следу дошёл до опушки и направился дальше. Деревенька что дымила трубами была похожа на сказочную картинку своим видом. Дойдя до окраины, тут меня встретили несколько детишек, узнал у кого провизии можно купить. Лавок тут нет, отправили к старосте, тот всех гостей встречал и опрашивал. Сказал ему что из Омска иду, показав бумагу что вольный, имею подобие паспорта. Именно у него и купил припасы, потратив последние шестнадцать копеек. Тут денег почти не видели, всё меновой торговлей получали, так что, то что я хотел, получил легко. Это овощей, то что те поморозятся, я не опасался, десять кило дроблённой пшеничной крупы, гороха три кило, пшеничной муки пять. Этого мне надолго хватит. А соль ещё была. От старосты я узнал, что завтра в дальнее село, почти сотня вёрст, к родственникам отправляется один из местных, вот я и сговорился чтобы тот меня подвёз, это практически по пути было. Нормально, два дня ехали, переночевав в деревеньке, а дальше я снова своим ходом. Когда по местным дорогам,
