Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
Подумав, решил объяснить, что принял свои желания за охотничьи инстинкты. Вроде съели. Тут пришёл сотрудник милиции и меня забрали. Тот оказывается пешком шёл, и хотя идти было недалеко, пару минут путь занял, такая длительность настораживала. А может никого не было под рукой, а как освободился, того и направили за мной? Вполне себе версия. Дальше меня опросили уже двое оперуполномоченных. Всё рассказал, заодно узнал в тело кого попал, а то только имя и фамилию знал. Тополевы были из Москвы, отец два года назад демобилизовался, он был военным инженером, и вот восстанавливал страну. Тот был специалистом по железнодорожным мостам. В Ковель те приехали год назад, тут вблизи этого города шесть железнодорожных стальных мостов нужно быстро возвести, три закончили, сразу два следующих делали. Приехали не навсегда, в длительную командировку, поэтому квартира в Москве за Тополевыми сохранена. Сегодня воскресенье было, отец посетил одну стройку, ну и взял супругу и сына, просто развеется, да сына на рыбалку свозить, на реке, где строился мост, был отличный клёв. А возвращаясь и попали под обстрел. Случайно, целью бандитов была инкассаторская машина. Это ещё не всё. Андрей не был единственным ребёнком. У него была младшая сестра, девяти лет, Ксения, и младший брат четырёх лет, Александр. Вот их, к счастью, в поездке не было. Сестра в пионерском лагере, сейчас середина июня, а младший сын не поехал. Его просто не взяли, наказали зато что поджог деревянные ворота соседнего дома. Спички детям не игрушки. Тополевы снимали дом. Александр у соседки оставался вовремя поездки, и сейчас там. А вот Ксению должны привезти, пионерский лагерь не так и далеко, километрах в семидесяти. Ещё одна новость, Тополевы, оставшись сиротами, полными сиротами не были, у них бабушка остался, со стороны отца. Со стороны матери пропала без вести на оккупированной территории, вроде как всю деревню уничтожили каратели, сожгли в амбаре. Телеграмму бабушке уже отправили, ожидали ответа.
У меня было множество вопросов, ответы на которые я не смог получить. Если Андрей ехал с родителями в служебной машине отца, то как он у бандеровцев оказался? Как в реке с грузом, тут понятно. Они сами его из машины вытащили и с собой увели, что я считаю глупостью, или тот бежал от стрельбы, видя гибель родителей, и в лесу случайно встретил тех двоих? На это мне так ничего и не сказали, не знали. На другие вопросы тоже. По поводу ночёвки, то меня сначала в больницу отвезут, а потом отправят к дому что снимали Тополевы, соседка присмотрит за нами, обещала, пока не прибудет бабушка. Тут пока такой строгости нет, что обязательно в детдом, спокойнее было, люди отзывчивее. Кстати, единственный родственник Тополевых, их бабушка, проживала в Подмосковье. А в больнице пришлось задержатся на ночь, осмотрели, ощупали, и признали здоровым. Множество синяков и ссадин не в счёт, только вот память повреждена. Написали диагноз – амнезия. Причём, провели исследования, школьную программу я не забыл. Хм, а в школу я вряд ли пойду, предпочту сдать экзамены экстерном. Да и в армию не хочу, служил много раз, желания всё повторять нет, так что институт и военная кафедра видятся мне единственной возможностью свести к минимуму моё общение с Советской Армией.
Утром, ближе к десяти, я даже позавтракал, манкой, меня выписали, забрала соседка Тополевых. С ней был и Александр. О моём диагнозе уже все знали, даже младшему братишке всё объяснили. Тот на ходу, держа меня за руку, всё заглядывал мне в глаза, с таким сосредоточенным взглядом, в котором было удивление и неверие. Коктейль чувств. Соседка, она назвалась Марьей Сергеевной, ей было лет сорок, дородная много повидавшая женщина, сообщила что Ксению сегодня привезут. Телеграмма от бабушки пришла, та выезжает за нами. Кстати, Андрею было не двенадцать, как я ошибочно решил, а тринадцать, и два месяца. В четвёртом классе он тут отучился, в пятый перешёл. Нужно забрать табели оценок свой и сестрички. Та в семь лет в школу пошла, в третий перешла. Об этом с Марьей Сергеевной я тоже поговорил. Мы так по пути домой в школу и завернули, директора не было, но завуч оказался на месте, она меня опросила, очень опечалилась что я ничего не помню, но обещала завтра всё подготовить, всё же мать Андрея у них работала, и о её гибели та знала, можно будет забрать. Так и добрались до дома Тополевых.
— Извините, Марья Сергеевна, но я считаю себя вполне взрослым, мы с братом пока будем жить в своём доме.
— Ты же памяти лишился?! — возмутилась та.
— Памяти, но не разума. Тем более вы можете в любой момент прийти и проверить как мы.
Уговаривал долго, но всё же смог это сделать. В общем, небольшая деревянная изба на две комнаты, на окраине Ковеля и была местом проживания семьи Тополевых.
