Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
сам, и командовал артиллеристами.
— Открыть огонь, — скомандовал я, и загрохотали орудия «Паллады». Не попадут, так хоть собьют прицел японским канонирам близкими разрывами.
К моему удивлению, первого попадания добились именно мы, сбили трубу. Русские моряки заорали от радости, и усилили темпы ведения огня. Мы стремительно сближались, вот по «Палладе» пошли попадания один за другим. Несколько осколков влетело на мостик, один ранил кондуктора за штурвалом, его понесли вниз и за шатировал встал я. Сильный взрыв сотряс крейсер, чуть не сбив меня с ног, похоже главным калибром достали. При этом крейсер чувствительно стал замедлять ход. Тут сбоку выросла масса японского крейсера, и расчёт минного аппарата по левому борту выпустил по нему мину, да и оба миноносца атаковали. Я всё плохо видел на месте рулевого. Мы же, проскочив мимо, начали разворачиваться, за штурвал встал матрос, а я выглянул, с осторожностью выйдя на боковой изувеченный мостик. На «Палладе» было два пожара, с которыми боролись, повреждена и покосилась вторая труба, всё побито осколками, изувечено, два орудия выведено из строя. Были видны тела убитых, раненым оказывали помощь. А вот японский броненосный крейсер, в это время теряя ход стремительно ложился на борт. Внезапная атака миноносцев была проведена идеально, правда из четырёх мин только три взорвались по левому борту корабля противника, четвёртая или не сработала, или мимо прошла, но дело сделано, пятая мина, выпущенная с «Паллады», просто ускорила дело. Японец стремительно шёл ко дну, причём с борта всё хлопала и хлопал пушка, пока ствол не задрался и стрелять стало невозможно, если только по птицам.
— Стоп машины. Команде заняться устранением повреждений. Офицерам доложится. Миноносцу «Смелому» сбегать к призам и «Оке», и привести их сюда. «Стерегущему» заняться спасением японцев. Шлюпки уцелели?
— Две, товарищ капитан.
— Спустить на воду, поднять на борт японских моряков. Выполнять.
Команда активно работала, я тоже ходил по крейсеру и радовался, что мы так легко отделались. Подводных пробитий не было, в одном месте вылетели заклёпки и шла вода, но напор слабый, уже подвели пластырь. Самое тяжёлое повреждение, попадание снаряда в котельную, выведена из строя половина котлов, со слов корабельного инженера, больше восьми узлов, и то если повезёт, «Паллада» теперь не даст. Ремонт возможен только в доке. Когда подошли призы и «Ока», то все включились в дело, всех японцев, а удалось поднять едва двести сорок членов команды, отправили на «Оку», там есть кому их охранять, полурота казаков, что охраняла какую-то официальную миссию. Раненые с «Паллады», на миноносцах потерь нет, были оправлены на призы. Их разместили по каютам команды, которой придётся спать на палубе. На «Оке» оказалось немало врачей, их везли во Владивосток, так что те перешли на призы и приступили к оказанию помощи. Погибло на «Палладе» восемьдесят семь моряков, из них два офицера. Почти сотня раненых и обваренных. Тяжёлые повреждения и потери.
Только к наступлению темноты «Паллада» смогла дать ход, и мы направились в сторону пролива Лаперуза, там я и собирался, обойдя Японию подальше, где нас активно искали, в эфире только и шли передачи, уйти к Владивостоку. После торжественных похорон павших, корабельный священник тут действовал, выстроив на палубе «Паллады» команду, даже раненые были тут, кто стоял, а кто лежал, я сказал:
— Товарищи, мои боевые побратимы, мы прошли через страшный бой, с противником, который был втрое сильнее нас. Прошли, выжили и победили. Только вот охромела наша «Паллада», нужно идти на ремонт во Владивосток. Этим боем, который я считаю войдёт в анналы военного искусства, мы и закончим наш рейд. Товарищи, не навсегда, «Паллада» покинув док, снова вступит в строй, но я надеюсь вы не посрамите честь русского морского братства. Мы победили, ура, товарищи.
— Ура-а-а! — с чувством орала команда.
Распустив строй, я оставил корабль на вахтенном начальнике, миноносцы шли впереди, разведывали путь, а призовые суда колонной следом. «Ока» замыкала её. Так и шли в открытом море всю ночь, следующий день, потом через сутки добравшись до пролива Лаперуза, ночью проскользнули его, оставшись незаметными, и направились к Владивостоку, вдоль русского побережья. Миноносцы за время пути дважды пополняли уголь, «Паллада» только один раз. Рация на «Палладе» не работала, вышла из строя от сотрясений. Радист, как не бился, починить так и не смог, но на «Оке» рация была в порядке, впрочем, как и на призах, так что с неё передали просьбу встречать нас, с призами. Вышли броненосный крейсер «Россия», бронепалубный крейсер «Богатырь» и два номерных миноносца. Согласно традиции «Паллада»
