Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
мне как-то не улыбалось. И да, судно для одного, я почему-то имею бзик, не люблю чужих на своих судах. Давно это заметил. Кстати, документы, вроде загранпаспорта, на руках у меня имелись, как у морского офицера, что мог заходить в чужие порта, они обязательно должны быть. Так что покинуть Россию я могу в любое время. Кстати, в Москве я так и не купил газет, хотел узнать что там на севере, было Цусимское побоище или не состоялось? Но до них, всё как-то руки не доходили, некогда было купить, другим был занят. Так я и двигался от Москвы. Сначала один клад посетил, три дня его искал, приметы неверные. Точнее я ошибся с их определением, пришлось трижды перепроверить, копнул и нашёл. Гривны золотые и серебряные, почти на десять кило находок. Потом отправился ко второму, тут быстро, за два дня управился, и то потому что копать пришлось много. Тут груз на пятьдесят килограмм. Да, большой. Вот так и добрался до поместья Алексеевых. Меня там не приняли, отец Александра вышел на крыльцо, и сказал, что я ему больше не сын и видеть тот меня не желает, бросил что-то мне под ноги, сплюнул и ушёл. Я лишь пожал плечами и радуясь в душе, груз в виде родственников сброшен, причём по инициативе другой стороны, посмотрел на письма что лежали под ногами. Ну, я не дворник, чужой мусор не убираю, поэтому запрыгнув в седло и ведя на привязи вьючных лошадей, покинул поместье и поскакал прочь. Зная отца Александра, я вполне предвидел подобную реакцию, так что ничуть не был удивлён, даже в душе рассчитывал на это. Шансов было мало, но всё же надежда была. Теперь я свободен, кровных уз больше нет, совесть по этому поводу не мучает, можно отправляться путешествовать.
В столицу отправляться я смысла не видел, если такой чёрный пиар мне устроили, ха, забавное молодёжное словечко из будущего, то там вообще толпа на улице четвертовать может. Если опознают. Тут при покупке документы предъявишь и прости прощай. Информация о моём появлении сразу разнесётся. Я отправился обратно в Москву, опросив там несколько купцов, зашёл на купеческое собрание, узнал где собираюсь нумизматы, нашёл одного такого коллекционера, тоже купчина, и продал часть клада, примерно треть, получив сто сорок тысяч рублей на счёт. Открыл его в Волжско-Камском банке Москвы, тот на Ильинке находился, получил чековую книжку, обменял десять тысяч на германские марки, и отбыл. Сделал это быстро, кассир на меня поглядывал, мне его взгляд не понравился, заинтересованный слишком. А на поезде до Одессы отправился. Пусть с пересадкой, но это быстрее чем на лошадях. А вот лошадей я продал и отправился с одним только багажом. Вещей много, но я к этому привык. А перед отъездом я накупил пачек газет, что задержались в редакции. Просто нанял мальчишку-разносчика, и за оплату тот подобрал свежие подшивки разных газет, московских и столичных. Четырнадцать штук нашёл, некоторые прошлого месяца. Молодец поработал отлично, заработал хорошо, и вот на второй день пути, мои руки наконец дошли до газет. Читая их, я только посмеивался. Все статьи этих купленных мной газет только и говорили о том рейде. Точнее никакой чернухи, мол, молодой офицер, пошёл против закостенелой системы, и победил. В некоторых газетах написано, что Император Всероссийский наградил меня двумя орденами, за утопленные японские транспортники представлен к ордену «Святого Владимира» второй ступени. А за утопленный броненосный крейсер к ордену «Святого Александра Невского». Ну и в звании повысили, припрыгнув через одно, стал капитаном первого ранга. Полковник по сути, если на армейские звания переводить. Этому я удивился, бунтарей не награждают, значит снова от меня что-то нужно. К чёрту их.
Не понятно, чего добиваются писаки, но мне им как-то не вериться, зато толпы можно не опасаться. Кстати, на некоторых газетах были фотографии «Паллады». Да и японский крейсер что преследовал «Оку», тоже на снимке был. Вот на втором снимке мимо «Оки» на большой скорости проходит «Паллада». Бурун перед носом, дым уходит за корму, команда машет руками пассажирам и команде «Оки». На заднем фоне видно нос и часть корпуса «Стерегущего». Красивой снимок, без сомнения он был удачным. На двух других не только «Паллада». На одном шлюпками с воды подминают спасшихся японцев, на заднем фоне стоит мой крейсер, с дымами от пожаров. А вот как сделан следующий снимок, убей не помню, вроде ничего такого не было. Фотограф явно был на палубе моего крейсера, в окружении офицеров я отдавал команды, на многих были бинты, в стороне матросы уносили раненых на носилках. Корабль после победы, тоже красивый и удачный снимок. На фото меня хорошо видно было. Кстати, в газетах указано, что все офицеры, что участвовали в этом рейде, получили повышения в званиях и должностях, звездопад наград посыпался. Матросов
