Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
тоже не забыли. Пусть с запозданием в месяц, но всё же это произошло. А портартуровская эскадра сейчас во Владивостоке. В самой свежей газете сообщалось, что эскадра смогла прорваться во Владивосток, не встретив крупные силы японцев. Как-то их обманули, но в газете не описано как. Вот проходя проливы те несколько японских транспортов остановили, и взяли призами. Порт-Артур ещё держится, пусть и в полном окружении.
Закончив изучать прессу, там и других новостей хватало, например, недовольство англичан неправомерными действиями русской стороны в японском конфликте. В общем, много что было. На третий день наш скорый поезд дошёл до Киева, где была пересадка. Я собрал вещи, и отправился к другому вокзалу, на Одессу шёл не с этого. Там через два часа подали к перрону вагоны. Мои вещи были проводником занесены в купе, что я выкупил, часть вещей в багажном вагоне, так что оставшиеся полчаса до отправки я гулял по перрону, ноги разминал. Купил в ресторане воды в бутылке, и изредка прикладывался, прямо через горлышко. Это неприлично, на меня многие поглядывали, но мне было плевать. Пить хотелось, и я пил.
— Я вас узнал, вы Алексеев, командир «Паллады» в знаменитом алексеевском рейде.
Услышав детский голосок, я обернулся и с некоторым удивлением посмотрел на парнишку лет одиннадцати в форме гимназиста, видимо младшеклассник. Рядом с ним пунцовея стояли две малолетние барышни, видимо его сёстры, восьми и двенадцати лет. Это на вид, могу и ошибиться.
— Ты не ошибся, о Зоркий Сокол из племени Большого Змея. Алексеев это я.
Вокруг нас начала собраться толпа, а парнишка продолжил уверенным, даже требовательным тоном:
— Я, то есть, мы очень рады с вами познакомиться. Только почему вы пропали? В газетах об этом писали, даже слух ходил что вас старые адмиралы убили, чтобы вы их должности не заняли.
— Это чушь. После того как я ушёл в отставку, иначе никакой службы бы не было, меня бы чинами задавали, я почти месяц путешествовал по Дальнему Востоку. Там очень красивые места, охотился, рыбачил. Людей не встречал. Потом решил занять морскими путешествиями. Сейчас еду в Одессу, куплю судно и хочу обойти на нём вокруг света. Буду заниматься подводными исследованиями, искать сокровища на затонувших испанских галеонах, мне нравится моя идея и я хочу её осуществить. Считай это моей мечтой.
— Но ведь вас наградили, представили к званию! — выкрикнул из толпы какой-то мужчина в котелке, записывая за мной речь в блокнот.
— О награждении я узнал всего лишь два дня назад. До этого, когда в районе Харбина вышел к людям, то прочитал газету из Владивостока. Там про меня мало что хорошего написано было, скорее наоборот, только худшее. Больше я прессу не брал. А тут случайно прочёл. И честно скажу, если выбирать приключения и поиск сокровищ, или вернуться на службу, то я даже думать не буду. Служба меня полностью разочаровала, да и не люблю я командиров над головой. Практически все они своим должностям не соответствовали. Ограниченные и недалёкие люди. Не все такие, но мне вот так неудачно встречались только они, да и трусы через одного, боялись японцев и придумывали разные способы чтобы только не встречаться с ними. Командиры боялись потерять свои корабли, ведь без них те теряют всё, а зачем им это нужно? Воевать за Россию, бить японцев? Да бог с вами, пусть другие дураки воюют, а они сохранят корабли, получая надбавки за службу в зоне боевых действий, да ещё благодарность за это получат. Старшие военные морские чины, это бюрократы и чиновники, они забыли, когда были молодыми лейтенантами, забыли, что такое честь, отвага и патриотизм. Для них личное благополучие важнее Родины. Если бы их должности отдали молодым офицерам, победа на море давно была бы за нами. Систему мне не сломать, я поэтому и ушёл. Вот такие правила на флоте, мне они не нравились, изменить я ничего не мог, мой угон «Паллады», жест отчаяния, который, к сожалению, ничего не изменил.
— Но ведь ваши боевые товарищи остались там, на войне, — тихо сказал парнишка-гимназист.
— Условием между мной и командованием Тихоокеанской эскадры таковы, что меня отправляют в отставку, и я не возвращаюсь. В ином случае меня за угон крейсера ждали каторга и ссылка. Выбор очевиден. Я уже не морской офицер и не имею права носить форму и погоны. Фарс с награждением меня конечно удивил, бунтарей не награждают, видимо власти решили взять ситуацию в свои руки, не знаю, что они хотят, но это уже не желаю я. Я получил свободу, могу делать что пожелаю, и сейчас возвращение на службу, это всё равно что кандалы на мою свободу и на мои мечты. Я понимаю, идёт война, и я должен быть там где воюют мои боевые товарищи, я всей душой желаю к ним присоединиться, но мне этого просто не дадут. Даже если меня восстановят
