Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
новые для них корабли. Капитаны новых трофеев отбыли принимать корабли, я передал приказы лично в руки их старпомам, ставшим капитанами своих крейсеров, и пока всё это происходило, я принял на борту генерала Кондратенко, что подошёл к борту на паровом катере. Это не наш, из тех что я передал минному офицеру, видимо из запасов порта.
Кстати, командиры «Асамо» и «Ниссин» носили звания капитанов первого ранга и соответствовали новым должностям, а их бывшие старпомы, приявшие «Аврору» и «Читосэ», были капитанами второго ранга, и тоже вполне соответствовали своим должностям. Вон, Афанасьев на «Ниссине» стал начальником артиллерии броненосного крейсера. Он и ранее занимал подобную должность, но на канонерке «Бобр». Канонерка после прорыва осталась на рейде, приказ такой был, поддержать обороняющихся, и была потоплена японцами из мортир, команда влилась в оборону. Командир канонерки жив, я его командовать батальоном морской пехоты поставил, доберёмся до наших транспортов, и при распределении назначу его старпомом на «Асаму», а другого офицера, тот тоже капитан второго ранга, как и командир «Бобра», старпомом на «Ниссин». А вообще, захватить вот так корабли противника, очень и очень сложно, если только застал его внезапно, как это произошло в порту Токио и сейчас. В момент, когда мы их брали, и сходились бортами, большая часть команды ещё спала, находясь в койках. Я считаю оба случая банальным везением. Вон, корреспонденты как активно работают, фотоаппаратом пользуются. У меня их три, два на борту броненосца и один с гвардейцами в рейд ушёл. Они ведут хронику наших действий, да и фоторепортаж тоже.
Генерал, поднявшись по трапу, как и положено, почётный караул был выстроен, всё же высший офицерский состав, подойдя крепко меня обнял.
— Человек, человечище! — воскликнул тот, и отпустив меня, смущенно улыбающегося, с искренностью в голосе сказал. — Спасибо. Два судна уже подошли к самодельным причалам, солдат и артиллеристов с пушками я получаю, разгрузка идёт. Чем вооружить бывших пленных у меня найдётся. За лошадей особенно спасибо, их уже почти разгрузили. Медикаменты тоже очень нужны, последние запасы использовали. Ещё мне сообщили что на очереди судно с грузом риса и рыбы?
— Так точно. У меня ответная просьба, выше высокопревосходительство. Взято в плен больше тысячи японских моряков, почти полторы. Кого на захваченных кораблях, кого с воды подняли. Мне их девать некуда, хотел бы передавать вам. Если держать офицеров отдельно, чтобы бунта не подняли, а из нижних чинов сформировать команды, то можно используя их начать восстановление города и порта. Продовольствие для их питания можно брать с того грузового судна. Плохо ли иметь лишние рабочие руки, наверняка пригодятся? А охранять их поставить корейцев. Они японцев очень не любят.
— Хорошая идея, мне нравиться. А о корейцах я знаю, за время осады уже семьсот мужчин в строй под ружьё встали, и воюют в окопах наравне с нашими солдатами.
— Ну вот видите, выход всегда есть.
— Думаю так.
Мы пообщались ещё около часа, и тот отбыл. С генералом прибыл рапорт от минного офицера, что работал в бухте и на фарватере. Двое суток работают, но пока закончили осмотр самой акватории гавани и порта, уже сняли семнадцать мин, начали проделывать проход. Ориентировочно это займёт дней шесть-семь. Я подтвердил ответным письмом дальнейшие работы. А чуть позже подошло судно, на котором ранее освобождённых пленных перевозили, вот на него всех японцев и перевели, раненых в том числе, а судно уже ушло к берегу и встало там на якорь, надолго, я его тут оставлял. Если успеют, и японцы не утопят его, то введут по проделанному проходу, как и остальных, в бухту порта. Артиллерию уже разгрузили, лошадей тоже, на очередь встало судно с медикаментами. На очереди с рисом и вяленной рыбой. Ну и пленных. Офицеров и старших унтер-офицеров уже отделили от общей массы матросов, и их первыми на берег высадили, и увели под конвоем. Адмирал Дева, к сожалению, погиб со своим штабом. Из командиров кораблей только один без царапинки, командир «Ниссина». Ещё с воды командира «Такасаго» подняли, но он ранен, ногу ампутировал врач. У нас раненые и убитые тоже были, погибло пятьдесят шесть матросов и два офицера, ранено девяноста три и три офицера. Судно что разгрузило пушки и артиллеристов, хоть так я помощь обороняющимися проводил, снаряды тоже покинули её трюм, отошло, и направилось к нашей боевой группе. Это судно я решил сделать госпитальным, оно грузопассажирское и кают там хватало. Электрифицировано, в столовой зале можно устроить операционную и привязочную. Часть медикаментов с японского приза, уже перекинули на него. Так что всех раненых и двух врачей, с «Александра Третьего» и «Авроры»
