Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
ответил Кондратьев.
— Понятно.
— Между прочим, две недели назад на выходе из порта Вэйхайвэй подорвался на двух минах и стремительно затонул со всей командой английский броненосец «Центурион». Вы об этом ничего не знаете?
Судя по тону, это не вопрос, скорее уверенность в ответе. Тот знал, кто там виновен.
— А нечего мой вспомогательный крейсер обстреливать.
Оба генерала синхронно одобрительно хмыкнули, но больше к этой теме не возвращались, они островитян тоже сильно не любили. Вернулись к теме моих поисков. Пришлось их притормозить.
— Я не планирую отправляться в Россию. У меня другие планы от которых я не хочу отказываться.
— Его Императорское Величество редко отправляет личные просьбы прибыть на награждение. Обычно это делает императорский секретариат, от таких просьб не отказываются, — сказал Бакулин. — Я при дворе служу уже довольно много времени и разбираюсь в этом. Тебе нужно ехать.
— Мы можем вместе отправится, — предложил Кондратьев. — Я также получил личное приглашение Его Императорского Величества. Прибыть нужно тридцатого октября, я отправляюсь через два дня. Как раз закончат ремонт и восстановление железнодорожных путей и заработает дорога на Харбин.
— Уф. Я подумаю, время всё же есть.
— Телеграфная связь восстановлена, я могу отправить телеграмму в столицу, — предложил Кондратьев.
— Моё судно. Как с ним быть? — чувствуя, что поддаюсь на уговоры, всё же спросил я.
— Эта проблема решаема. Можно вытащить на берег, как и другие джонки, и поставить охрану. Пока мы будет отсутствовать, тут ничего не пропадёт.
— Хорошо. Едем.
Генералы довольные отбыли, их ждала шлюпка, а я прогуливаясь по корме, размышлял. Всё тянут меня и тянут в эту столицу, может действительно от российского гражданства отказаться? Давно подумываю. Ладно чёрт с ними, скатаюсь и больше в Россию ни ногой. А ночью на меня напали, когда я уже спать лёг. Сначала в темноте занимался, тренировался с закрытыми глазами и двумя японскими мечами, подарок Того, час на это убил, и спать лёг. Не успел заснуть, как услышал шум на палубе. Как будто шаги босыми ногами. Оружие приготовил, покинул свою каюту, двигаясь крадучись, только подошёл к лестнице наверх, как люк открылся, и я сразу выстрел в силуэт. Тот исчез, люк закрыли и забарабанили, как будто забивая гвозди. Я рванул к окнам на корме, и увидел отсветы пожара сверху. Открыл окно, вижу лодка отплывает, вот я по ней весь барабан из «Смит-Вессена» и выпустил. А тут пожар, похоже облили чем-то, мачты занялись. Подогнав свою шлюпку стал грузить в неё свои вещи, последние искал и выносил, кашляя от дыма, глаза слезились. Ну и погрёб к берегу, в шлюпке места не было, плыл рядом с ней в холодной осенней воде, толкая. А яхта сгорела. Прибывший патруль осмотрел убитых в лодке, выстрелы все точные были, из четырёх трое убиты и один тяжело ранен. Не японцы, корейцами оказались. Раненого допросили, тот молчать не стал, им заплатили убить меня. Европеец. Англичанин. Тот его в Шанхае видел два года назад и опознал, только виду не подал. Больше ничего не сказал, умер. Ну а меня отвезли к Кондратьеву. Город полуразрушен, гостиницы постояльцев не принимают, разрушены, так что тот меня приютил. Кондратьев не в городе жил, в каюте одного из грузопассажирских судов что стояли на якоре неподалёку от берега. Так многие офицеры поступали.
Колёса под полом постукивали по стыкам рельс, действуя усыпляюще. А мы с Кондратенко сидели и играли в шахматы, передвигая фигурки. В пути мы уже две недели, скоро столица. За время пути все темы были обговорены, всё обсудили, общаться было не о чем, лишь редкие газеты что удавалось купить на вокзалах, вносили лёгкое разнообразие, но не более. Нападение на меня мы тоже обсудили. Как меня нашли, вопрос не стоял, пусть я меньше суток в порту был, но слухи о моём появлении разнеслись по городу быстрее огня, к вечеру уже все знали. Так что подготовиться и попробовать меня ликвидировать, корейцы, что ждали меня в Порт-Артуре, вполне могли. Кто заказчик вопрос спорный, хотя я думаю несостоявшийся убийца не лгал, так что пришлось спустить это дело на тормозах. Заявление в полицию я написал, пусть расследуют.
Так и катили. По прибытию я поселился в гостинице, генерал в доме сослуживца, сам тот из Москвы был. Через три дня состоялся тот самый бал и процедура награждения. Не знаю почему, но я получил чин контр-адмирала, хотя находился в отставке, о чём не преминул напомнить. Ну и четыре ордена. «Военные Святого Георгия» четвёртой и третьей степени, «Святого князя Владимира» первой степени, которым награждались только высшие чины. Я им теперь соответствовал. Ну и орден «Святого Андрея Первозванного». Высшая награда в Российской империи.
