Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
на Альваресов, дважды видели разные группы хищных свиней. Так что устроившись на машине мы покатили дальше. Тактика движения не менялась, я бегом поднимался наверх, осматривался, подзывал машину, и мы продолжали движение. Мы километров двадцать проехали, когда я похлопал по крыше, хотя до холма мы ещё не доехали.
— Что? — выглянул дон Педро.
— Выстрелы слышал. Мотор у вас громко работает, но вроде они были. Стойте здесь, Роберто, охраняй, а я пробегусь, осмотрюсь.
Естественно я не слышал выстрелы, далеко, холм глушит, да ещё громкий движок грузовичка. Меня насторожила стайка хищных птиц. Эти птицы одиночки и собираются вместе только для одного, если видят или чуют добычу. Они как акулы в воде, чуют кровь за многие километры. Там на дороге она разлита. Если животное какое раненое и те дожигаются пока то не издохнет, это одно, а если нет? И не садятся, значит что-то или кто-то им не даёт. Те пугливы. Соскочив с капота, я бегом побежал к холму, внимательно глазами просеивая местность. Когда почти поднялся наверх, я услышал близкий рёв мотоциклетного движка, что стал удаляться, поэтому упав, стал быстро ползти по-пластунски, не опасаясь запачкаться. Альваресы, видя мои движения, а я так ещё никогда не поступал, попрятались. Оказавшись наверху, я в прицел винтовки, он мне и бинокль замещал, стал изучить ту картину, что там видел. От холма по дороге, прочь от меня, катил мотоциклист на лёгком одиночке. Шлем был под цвета мотоцикла. Дальше метрах в восьмистах я увидел стоявший красный «Форд»-пикап, о котором говорили солдаты Патруля. Судя по поднятому задку и домкрату, те пробили колесо, или его им прострелили, и меняли колесо. Мужчина мёртв, лежал у машины, а жену его насиловали двое на капоте их машины. Как-то доставали, там высоковато. Рядом с пикапом стоял мощный внедорожный квадроцикл с кузовом, явно бандитский. Бандитов всего было четверо, двое насилием занимались, один машину осматривал и продолжил заменять колесо, и четвёртый, скорее всего наблюдатель на дороге, чтобы их никто не вспугнул, катил к тем. Похоже те сворачиваться собирались, раз его с поста сняли. А почему тот нас не засёк, точно не знаю, но догадываюсь, до меня остаточный запах марихуаны доносился. Похоже тот тут курил.
Убедившись, что бандитов всего четверо, я стал быстро стрелять. Две пули в головы насильников, те и понять ничего не успели, потом в мотоциклиста, а то сбежит, и в грудь четвёртого, он как раз вскочил. Все попадания смертельны, и я был уверен, что бандиты убиты. Включив рацию на передачу, стал говорить на английском:
— Переселенец Ли Ким Ван вызывает Патруль. Прошу ответить. Приём.
— Здесь Патруль, сержант Бьерн. Вас слышим. Что случилось? Приём.
— Нападение бандитов на переселенцев. Все четверо уничтожены. Переселенцы с базы «Северная Америка», на красном пикапе. Мужчина мёртв, женщина… ну вы сами понимаете, что с ней сделали. Спускаюсь с холма к месту трагедии, у меня сбор трофеев. Приём.
— Вас понял, ожидайте. Мы рядом. Приём.
— Да, я с холма вижу столб пыли от вас. Перед холмом грузовик мексиканцев, я с ними ехал, прихватите их. Приём.
— Принято. Отбой.
Махнув успокаивающе Альваресам, я побежал вниз к красному пикапу. Добежав до мотоциклиста, тот был мёртв, я проверил, заглушил двигатель лежавшего на боку мотоцикла, а то он работал и заднее колесо крутилось. После этого побежал дальше, проверил остальную тройку. Мертвы. Женщина, сжавшись, сидела у передка. Хлопнув её по щеке, звонко, отчего та дёрнулась, я сказал той:
— Этим горю не поможешь. Я знаю, как успокоится, — мельком посмотрев на холм где появились два «Хамви» и быстро начали спускаться, я поднял женщину, на той платье было с широким, но высоким подолом, так что опав то скрыло следы насилия, и подведя к бандиту, что ранее менял колесо, сунул той в руку свой «Кольт», и сказал. — Стреляй. Выпусти весь магазин, выпусти весь свой негатив, все эмоции. Давай!
Та стала истерично нажимать на спуск, оба «Хамви» юзом затормозили, не доезжая, пулемётчики наблюдали за нами, солдаты покинули машины и заняли оборону вокруг, а на холме стоял грузовичок Альваресов. А та, выпустив магазин, половину в землю, замерла, продолжая нажимать на спуск. Аккуратно забрал у неё пистолет, убрав в кобуру, и прижал к груди дав выплакаться, та и заревела ручьём, а я рукой подозвал солдат Патруля, так что те подкатили. Те занялись работой, обыскивали мотоциклиста, снимали всё цененое с него, и убирали в кузов квадроцикла, мотоцикл подкатили, это всё мои трофеи. Супруга дона Педро квохтала над женщиной из пикапа, помогала той. Кстати, её порванное бельё у передка пикапа лежало, а я, осмотрев следы, сказал сержанту, тот уже проверил мой Айди и снял показания:
