Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
Обокрали меня, Шестой ко мне в вещи пытался залезть, так теперь пытаетесь обвинить в нанесении травм? Не получится. К слову, всё что принадлежало моему роду и находилось в школе, мне вернули. Да-да, и очки что вы носили, вор, тоже вернули мне, законному владельцу. И сделали это, домовики Хогвартса. Кстати, старейшине есть что вам сказать.
Рядом появился старшина домовиков, что взглянув на директора, сказал, негромко, но я наложил на его голос громкость, так что слышали все:
— Директор Дамблдор, вы худший директор за всю историю Хогвартса. Вы нарушили законы школы, вы ступив на пост директора, не давали клятвы, вы не директор. Вы подливали зелья ученикам, накладывали «Обливейт», стирали память, заставляли делать детей ужасные вещи. Вот что я вам скажу, с этой минуты, община домовиков вам не подчиняется. Напомню, мы служим школе, а не директорам. В своих апартаментах будете убираться сами, и пищу готовить тоже. Вы плохой человек.
После этого с хлопком тот исчез. Все кто его слышал, не поняли глубины падения Дамблдора. Его не признали директором домовики, и теперь отказалась признавать сама школа. Он не имел права сидеть за преподавательским столом, в углу возник гостевой и Дамблдора перенесло туда. Также и его вещи были перенесены в гостевые покои. Он гость. И школе нужен директор, вот это поняли все. Гол голосов поднялся изрядный, пока я шёл обратно к столу львов. А Дамблдор исчез, в своём сиянии и великолепии появился феникс, тот схватился за его хост, и оба исчезли. А когда я с невозмутимым видом сидя на лавке подпёртый возбуждёнными детьми, а сел я с Гермионой, она мне место оставила, стал накладывал на тарелку яичницу и сосиски, Шестого Уизли к счастью не было, портить мне аппетит некому, появились совы с газетами. Вот и мне доставили «Пророк» и «Придиру». Похоже Лавгуд выпустил журнал раньше срока. Ещё бы, с такой сенсацией. Почитаем, а потом займёмся нашим переводом с Гермионой на Ровейнкло.
Приходил я в себя очень тяжело. Просто чудовищно. Это самое близкое определение. Общее состояние тела ужасное, контраст перемещения из молодого мужского тела, полного сил, в тело дряхлого девяностолетнего старика, очень сильный. Дышать мне помогал какой-то прибор, в горло вставлена трубка, мешающая глотать и говорить, питание внутривенное. Так вот, когда сознание полностью очистилось, а я себя осознал, то врачи что меня ранее опрашивали, отвечал я морганием глаз, да и нет, сменились двумя мужчинами в строгих костюмах. С кем бы поспорить что они из спецслужб? То, что я где-то в нашей русской больнице, я уже понял, а когда один из медиков помянул Склиф, догадался, что в Москве. Пообщаться ко мне пришли, когда медики убедились, что я могу сам дышать и убрали трубку. Первым делом я их хрипло поблагодарил и напился воды, а тут эти, в костюмах. Представляться те так и не стали, а начали с вопросов.
— Вы помните кто вы? Представьтесь.
— Фёдор Палкин, подполковник в отставке, ветеран Великой Отечественной войны.
— О-о-о, вы нас порадовали. А то другие спасённые представлялись то Люком Скайуокером, то его отцом, или космическим шахтёром из ЕВЕ, то вообще Суперменами. Не адекватные, очень тяжело было с ними общаться, а вы я смотрю сохранили крепость духа. Насчёт того кто вы, нам известно. Интерпол в Литве накрыл одну лабораторию, там был побег, беглец и навёл полицейских на неё. В общем, всех оттуда переправили в Россию, вас в том числе. Представляете, как мы были удивлены, когда по отпечаткам пальцев вас опознали как Фёдора Палкина, давно умершего в тюрьме литовской заключённого. Мы даже провели экспертизу ДНК, ваши сыновья тоже поверили не сразу. Однако учёные подтвердили и сомнения отпали. Ваши сыновья уже восстанавливают вам документы, но их пока сюда не пускают. Вы находитесь в Москве, в больнице имени Склифосовского. Бурденко пока не принимает. Вы можете описать всё с момента вашего задержания? Кстати, классный удар, он попал в объектив камеры и стал доказательством в суде против вас. Я раз десять просмотрел, хорошо вы тому эсэсовсу влепили.
В общем, с меня брали показания, давая расписаться. Приходили каждый день, пока мы не закончили, я описал всё. Мне тоже рассказали многое. Оказалось, я был Сеятелем. В смысле, получил такое прозвище от сотрудников лаборатории. Виртуальный мир куда нас погружали, был искусственным, и на настоящий не походил совсем. Однако необъяснимым образом, учёные до сих пор даже гипотез выдать не могут, когда в такой искусственный мир оправили меня, в мир для тренировок, психологической адаптации солдат, чтобы крови не боялись, мир вдруг стал живыми. Для тех, кто внутри. После меня в этот мир, в виртуальную
