Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
подготовится к встрече, иду на новом трофее, зажгите посадочные огни. Как поняли? Приём.
— Вас понял. Ждём. Приём.
Минуты две летел я спокойно, вот-вот должен показаться Нампхо, а там и Пхеньян, внизу промелькнуло грузовое судно, когда я услышал вызов:
— Чиж, ответьте Земле-четыре. Приём.
— Чиж на связи. Приём.
— Подтвердите статус. Приём.
Вот в этот раз голос был явно другим, не принадлежавший дежурному радисту, причём знакомый, но никак не могу опознать его.
— Я Чиж, подтверждаю. Приём.
— Чиж, какого цвета твой велосипед? Приём.
— Земля-четыре, цвет синий. Повторяю, цвет синий. Приём.
— Чиж, подтверждаю. Чиж, велосипед найден, он в порядке. Приём.
Только тут я понял, что говорю с начальником особого отдела нашего полка. Как я его сразу-то не узнал, видимо сказались статические помехи при радиопереговорах, искажали голос. Так что ответил я почти сразу:
— Земля-четыре, вас понял. Велосипед не нужен. Земля-четыре как поняли? Велосипед не нужен. Дарю. Земля-четыре, подтверждаю, дарю. Земля четыре, лечу на транспортнике, у меня ещё есть. Три с моторами. Как поняли? Приём.
В ответ послышалось шуршание с плохо различимым смехом и немного погодя особист снова появился в канале:
— Чиж, я Земля-четыре. Вас понял. Когда ждать? Сообщите курс. Приём.
— Обхожу с запада столицу, буду через две минуты, просьба осветить полосу и прислать солдат для охраны, я не пустой. Как поняли. Приём.
— Чиж, я Земля-четыре, вас понял. Ждём. Приём.
— Я Чиж, принято.
С некоторым облегчением откинувшись на спинку пилотского сиденья, я довольно улыбнулся. Хоть встречать будут, совершать посадку под дулами зениток, как-то не хотелось, а тут действительно будут ждать. С учётом того как у нас накрутили охрану, могли были пальнуть. А Чиж, это действительно мой позывной, меня так назвал тот майор, кстати, Арсений Пермяков, я был похож на эту птицу, взъерошенный был, когда из кабины «лавочкина» вылезал после тренировочного показательного боя, в первый мой день у северян. Так и прилепилась и теперь мой позывной даже был отмечен в журнале полка. То есть, он был закреплён за мной, а вообще Арсений был мастером давать позывные, и среди корейских или китайских пилотов считалось высшим шиком получить от него такой позывной. Причём, некоторые из них в этом были несколько излишне настойчивы, так появились позывные Прилипалы, Дай-дая, Надоеда, или Зуда. Но скажу, что они расстроились, даже скорее гордились.
Обходя столицу, я рассмотрел посадочные огни аэродрома, где взлетало несколько истребителей. Видимо дежурное звено. Ну это и понятно, я бы тоже подстраховался, чтобы прикрывали сверху, так что включив посадочные огни, включая прожектор, скорость я уже и так снизил, и сходу пошёл на посадку. Я специально обходил столицу с этой стороны, чтобы без разворота заходя на посадку, подкатится к административным зданиям и ангарам, с другой стороны только поле было и позиции зенитчиков.
Посадка прошла штатно, несмотря на сильный боковой ветер, и ревя моторами я стал заворачивать к встречающим, отдельно стояла группа офицеров. Немного, дежурный, особист ещё кто-то, от жилого квартала военного городка торопилось ещё несколько человек, ну и два отделенья солдат было, так что когда я нажал на педаль тормоза и самолёт встал, после чего заглушил двигатели, то встречающие пошли ко мне. Два механика тут же стали стопорить самолёт, а то его под ветром стало качать. Парусность-то солидная. Ещё и немного покатился назад, пока я снова на тормоз не нажал. Поставленные под колёса шасси колодки прекратили это. Сам я не обесточивая самолёт, включил подсветку, отстегнулся, и сняв шлемофон, забравшись на груз, пополз к выходу. Там потянув за ручку, снаружи её не было, не открыть, распахнул дверь и ухватившись за протянутые руки я ловко покинул самолёт, вставая на ноги.
— Когда ты говорил о грузе, я не думал, что его будет столько, — удивился лейтенант, и заглянул грузовой отсек. — Ага, а вон и мотоциклы, зеркала заднего вида вижу. Не соврал.
— А то, — кивнул я, и сняв планшет, перекинув ремешок через голову, протянул его особисту. — Тут карта с отметками, документы пилотов, а также мой рапорт с показаниями очевидца, кроме самого угона самолёта, его потом напишу, сейчас спать хочу. Вторые сутки без сна. Валюсь.
— Хотя бы на словах сообщил что в самолёте? — отводя от лишних людей в сторону, попросил тот.
— Я его с грузом захватил, самолёт направлялся на американскую флотскую базу на Окинаве. Что за груз пилоты не знали, я тоже не в курсе. На ощупь бумаги какие-то. Ещё два ящика, но что в них тоже не знаю. Кроме них два велосипеда, и три мотоцикла, я по одиночке угнал их
