Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
от полицейского участка города Тэгу, ну или где подловил. Велосипеды — это личное имущество полицейских. Они мою семью расстреляли, так что… Сейчас вещи заберу и спать. Да, один мотоцикл мой, остальные для офицеров полка, дарю. Самолёт тоже дарю. Всё, я спать, не могу уже, сейчас упаду.
— Идём, в казарме уложу. Утром с тобой хотят поговорить, звонили уже. Разведка.
— Угу.
Забрав вещи, я направился в казарму. Причём оба огнестрельных оружия, вложенные в кобуры, я как полагается сдал, как и гранаты. Дальше не моё дело, пусть разбираются с доставленными трофеями, есть кому.
Утром меня разбудил помощник дежурного. После водных процедур, тот меня сначала отвёл позавтракать, столовая ещё не работала, слишком рано, но мне сделали подобие бутербродов с чаем, после чего сопроводили в штаб, где меня уже ждали, как особисты, так и представители разведки. Рапорт мой был со всех сторон изучен, как и показания баталера-медика с углевоза, дальше интересовались подробностями выживания, а не сухими строчками рапорта, ну и угоном самолёта. Кстати, я подсказал им раздуть историю по моему похищению, и кто с этим связан, рапорт медика с углевоза придётся тут кстати. Обещали подумать. А так долго допрашивали, оставив без последствий информацию о том, что я отпустил обоих лётчиков, как и обещал. В общем, допрос был нормальный, слегка давили, но это больше дань привычке. Меня немного озадачили некоторые слова офицеров разведки.
— С такими приключениями тебе дорога в диверсанты, — усмехнулся один из особистов. Китаец, между прочим.
— Да нет, в диверсанты он не годится, да и в разведчики тем более. Смог выбраться только за счёт нелогичности действий.
— Почему это я не гожусь? — слегка удивился я.
— Тебя сразу раскроют. Слишком много ошибок. Одно напевание в душе чего стоит. Ладно на корейском, но на русском?!
Вот тут меня и озадачили, этого ни в моих рассказах ни рапортах не было. Однако додумать не дали, отвлекли следующим вопросом, но закладку в памяти проанализировать эту нашу беседу я оставил. Неужели та девчонка из наших? Что-то не верится. Вот так закончив, и дав мне расписаться в снятых показаниях, отправили уже в штаб ВВС. Вот там за меня взялись уже спецы из Союза. И главный вопрос, где меня учили? Проверка за этот месяц всех полков выявила, что никакой кореец у них обучение не проходил, а утром следующего дня, после артподготовки и авиационного налёта, северокорейские войска перешли границу и направились за отступающими южанами. Так началась Корейская война, во вторник пятого июля тысяча девятьсот сорок девятого года. И кажется, я начинаю догадываться кто стал причиной начать её на год раньше. Как-то больше нет другой версии. А я эту войну встретил на улицах Пхеньяна, помогая тушить многочисленные пожары после ночного авианалёта южан.
***
— Как тебе? — спросила девушка, которая и отвечала за обеспечение меня жильём.
— Сейчас посомтрим, — задумчиво пробормотал я, проходя из зала на кухню.
Проверку я прошёл, не знаю, что там нашли в самолёте, но все стали бегать как наскипидаренные, я столько генералов за раз ни разу не видел, советники оживились, что наши, что китайские. Меня это краем коснулось, только поговорили и всё, но глаза-то у меня есть. Вчера, когда я вернулся к северянам, тут было по спокойнее и такая суета явно вызвана моим прилётом. Сегодня я до обеда был у особистов полкового и дивизионного уровня, а также общался с армейской разведкой, ну и контрразведка тоже поприсутствовала, а потом после позднего обеда, его пришлось пропустить из-за интенсивных опросов и даже допросов, я был отправлен в штаб ВВС. Правда, посидел у них всего полчаса. Спецы из Союза начали вопросики задавать, кто учил, да где? Мол, проверили, и не вяжутся как-то мои слова с действительностью. Ни в одном полку меня не было, была проведена тщательная проверка. Ни в секретной части я не отмечен, ни у особистов, чего просто не могло быть, потому что этого не могло быть.
Я стоял на своём, учился в Союзе, а пояснять такие моменты не буду. Хотите верьте — хотите нет. Вы люди умные, придумайте всё за меня. Насесть на меня те не успели, хотя всё явно к этому шло, в кабинет заглянул один из офицеров и забрал спецов, рванули куда-то только пыль стояла, видимо что-то более важное чем я узнали. А меня обратно в полк отправили. Вот и выходит, что я и получаса у них не провёл. Врагом или шпионом меня не считали, так что по прибытию в штаб полка, я был вызван к полковнику и там совместно с особистом они со мной поговорили. Для начала, жилища у меня нет, пристрой уже сдали армейскому офицеру что прибыл служить в столичный гарнизон. Все мои вещи с жилища на складе, каптёр выделит. Велосипед тоже там. Потом пообщались насчёт нападения на меня,
