Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
тот что нагрудный, застёгивающийся на пуговицу. Возвращаясь в зал, я был буквально вбит воздушной волной из окон в прихожую, спиной ударившись о входную дверь и даже выбил её, балансируя на краю пропасти. Ту перекосило в дверном проёме. И это хорошо, потому как лестничной площадки не было, а был провал. Вниз метра два лететь на несколько торчащих среди кирпичных обломков прутьев. И пыль, вездесущая пыль, от которой тёр глаза и чихал. Осторожно пошевелившись, чтобы не рухнуть вниз, я вернулся в прихожую. Даже мимоходом удивился, как дверь-то устояла, её же взрывной волной должно было выбить? Видимо эта волна в другую сторону пошла. А этот взрыв, что уничтожил половину дома, наверняка и сбросил нас с кровати. Тут же сморщившись, о чём я думаю? Встал и покачиваясь пошёл в зал, состояние лёгкой степени контузии, но соображал нормально, мысли не плавали.
Подобрав лежавшие на полу вещмешок и сидор, а также лежавшие тут же туфли девушки, проходя в зал я услышал истошный визг Ванн. Ворвавшись в пыльное помещение, плохо видно, но я смог рассмотреть, что та увидела. Ко мне в спальню забросило половинку человека, женщину, всё что ниже груди отсутствовало, и та была жива, царапала ногтями пол в агонии у кровати, а потом замерла. Я тоже замер от неожиданности, но быстрее пришёл в себя, с моим-то опытом. Я и не такое видел, откровенно говоря, особенно на улицах Берлина. Швырнув ношу к окну, я сорвал заляпанное красным простыню, видимо несчастную бросило о стену, след остался, потом она упала на кровать и скатилась с неё на пол. Ван это всё не сразу из-за пыли рассмотрела, а когда та начала оседать, я и услышал её. Девушка, увидев меня, вскочила на ноги и подбежав, воскликнула громко, вцепившись в меня, похоже её тоже контузило:
— Не бросай больше меня!
— Хорошо. Надевай туфли и помоги мне связать простыни, и пододеяльник.
— А лестница?
— Нет, рухнуло всё. Бомбёжка к концу подошла, можно покидать дом. Чуешь дымом как тянет?
— Мы горим?
— Да, из провала лестничной площадки идёт. Скоро пожар и до нас дойдёт. Спустимся через окно.
Пришлось поторопиться, у входной двери уже виднелись языки пламени, а дым заставлял кашлять, слезились глаза. Забросив сидор за спину, поправив лямки, он был полон, как мячик, я помог надеть Ван вещмешок и сначала спустил её, а потом быстро перебирая руками, спустился сам. Другой конец я привязал в трубе отопления, это и позволило мне спустится, спрыгнув на разбитые кирпичи. От дома осталось две торцевой стены, где моя стена находилась, и другая, только там сохранились остатки квартир. Из некоторых на наших глазах спускались люди, также как и мы используя простыни, из других дымило и виден неровный свет от огня, но визуально его ещё не видно было, не успел разгореться. Похоже, тот толчок что сбросил нас на пол, действительно был от попадания бомбы в центр дома. Чудом выжили. Я стоял у угла дома, тут были завалившиеся ворота, и посмотрев на то место где я оставил велосипед, лишь мятое колесо торчало, скривился, и прокричал в ухо Ван:
— Тебе есть куда пойти?
Та поначалу отрешённо кивнула, большими глазами рассматривая разруху и множество очагов пожаров вокруг, после чего кивнула увереннее, ответив:
— У меня мама в деревне живёт.
Она ещё плохо слышала, хотя бомбардировщики уже улетели, и сирены стихли. Да и зенитчики престали стрелять. Был слышен только гул моторов в небе, это истребители барражировали, да было поздно. С той стороны где был аэродром, полыхало зарево, хорошо видное на фоне ночного неба, такое бывает если попадания были в склады ГСМ.
— Тебе не стоит тут оставаться!
Тут та очнулась и ответила:
— Я записана в отряд женской самообороны. Я пойду к пункту сбора, там должны быть наши, они решат что делать.
— Хорошо. Тогда бери этот вещмешок, в нём продовольствие, я даже бутылку с остатками вина сунул, там осталось. Пригодится. Мне на аэродром нужно. Да, там в вещмешке сверху моя запасная рубаха лежит, можно использовать как материал для перевязки. Удачи.
Быстро чмокнув ту в губы, я поспешил в сторону аэродрома, что было сложно с тем мусором что покрывал улицу, даже стены были у некоторых завалены на улицу, отчего они напоминали баррикады. Такое бывает при прямом опадании бомбы в дом. Обернувшись на перекрёстке, я обнаружил Ван активно помогающую спастись жителям соседнего дома. Взять бы её с собой, но я не знал что творится в полку, может так всё разнесено, что может быть опасно. Рвущиеся снаряды и бомбы на складах, например. Лучше пусть тут будет, вон уже началось осознанное спасение выживших, осмотры завалов, полицейские командовали, люди какие-то, всё стало более организованным.
До аэродрома я добрался, когда уже окончательно рассвело,
