Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
то есть, часа за четыре. Мог бы и быстрее, но то тут, то там слышались крики о помощи, и я бежал, не мог не бежать, помогал чем и как мог, это и задерживало. Пару раз меня принимали за южнокорейского лётчика из-за комбинезона, пришлось вправлять мозги на место. А такие сбитые были, выжившие их на куски повали. Ладно у меня удостоверение с собой было, и многие узнавали, несмотря на разводы грязи на лице, всё-таки хорошо, что моё фото в газетах печатали. Когда рассвело, вдруг ожили часть динамиков на столбах, в этом районе мало бомбили, часть систем оповещения сохранилось. В других местах ездили гусеничные транспортёры с динамиками, транслируя тоже-самое. Из них прозвучала речь правителя Северной Кореи Ким Ир Сена, тот сообщил что за ничем неспровоцированную агрессию со стороны Южной Кореи, Северная вынуждена объявить войну своему соседу и воссоединить обе Кореи в одну. Ответим агрессией на агрессию. Это я так коротко описал, тот чуть дольше говорил, очень хорошо, цепляло за душу, а потом прозвучал «Интернационал» на корейском с минимальными изменениями. Причём было слышно, что поёт хор в живую, многие голоса срываются от волнения, но от этого ещё больше цепляло за душу. Я стоял, а по щекам текли слёзы. Правда, потом очнулся и кинулся помогать людям откапывать живых из завалов, до них огонь добирался, но всё равно речь произвела впечатление на всех. Уцелевшие жители жаждали крови, крики не смолкали. Ну а я, выбравшись на окраины, побежал к аэродрому, обгоняя толпы людей что покидали горевший город. Пожарники активно работали, но пожаров было слишком много.
Ворота въезда на территорию части лежали, рядом было две воронки, здание штаба уже не горело, догорело, глядя на округу чёрными закопчёнными провалами окон. Среди развалин и уцелевших зданий бегали и ходили люди, непохоже на бессмысленное движение, скорее на осознанное, похоже, командование сохранилось и в принципе ситуацию на разгромленном аэродроме, контролировало. Похоже сюда высыпали бомб не меньше чем на город. Оставался открытым вопрос, откуда у южан столько бомбардировщиков? Хотя если собрать все машины, включая бывшие японские в кулак, и устроить налёт, только на Пхеньян и на аэродром, то… Ну да, тогда бомбардировщиков должно хватить. Только акция какая-то странная, чего они добивались?
Пробежав мимо хвоста воткнувшегося в землю бомбардировщика, судя по опознавательным знакам южнокорейского, это уже третьи обломки что мне встречаются, все южанам принадлежали, я уточнил у побегавшего мимо солдата, с охапками парашютов в руках, где командование, и получив ответ, побежал в сторону столовой. Как ни странно, она единственная практически не пострадала, находясь слегка в стороне. Ну кроме выбитых окон, которые несколько солдат уже заделывали. Раненых было мало, медики активно работали и увозили их, а вот с погибшими ещё на закончили, работали похоронные команды, я как раз пробегал мимо одно такой, из казармы с советскими специалистами выносили обгорелые тела-скелеты. Я только зло скрипнул зубами. Кто-то за это должен заплатить.
Показав часовому у входа удостоверение, я забежал в общий зал, где допрашивали южнокорейского лётчика, капитана, судя по знакам различия, и сообщил комполка, тот уцелел, хотя рука и была перевязана:
— Товарищ полковник, инструктор Пак прибыл в ваше распоряжение раньше срока отпуска, я готов получить машину и выполнить боевое задание.
— Хорошо, что уцелел, — хмуро кивнул полковник, и приказал конвойным увести пленника. — У тебя как с пилотированием штурмовика?
— Отлично.
— Хорошо. От наших трёх полков практически ничего не осталось, собираем из уцелевших машин сборную солянку техники. Почти на полк набирается, лётчиков тоже. Ты слышал речь президента?
— Да, конечно.
— Наши войска на эту агрессию ответили соответствующе, это война. Сейчас направляешься в распоряжение капитана Ким Сена, он принял командование над пятнадцатью штурмовиками что уцелели, ещё два скоро введут в строй, а пилотов для них всего одиннадцать. Получишь одну машину, я распоряжусь. Не хмурься, для истребителей лётчиков у нас преизбыток, а штурмовиков мало уцелело, в палатках накрыло.
— Есть, разрешите идти?
— Идите.
Уточнив у офицера оперативного отдела где мне найти капитана Кима и стоянку штурмовиков, я выбежал из здания столовой, и нос к носу столкнулся с особистом на крыльце. Тот шёл морщась, держась за перебинтованную голову.
— О, живой? — обрадовался тот. — Я думал тебя накрыло, когда увидел, как центр горит. Даже пожалел, что помогал полковнику ордер на служебную квартиру тебе выбивать, думал всё зря.
— Я везде выживу, — усмехнулся я.
— Да, а деньги твои сгорели, — покосился
