Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
к зданию штаба. До наступления темноты ещё часа четыре, можно успеть совершить ещё один вылет, но не думаю, что рядового лётчика, скорее даже простого инструктора, вызывают по этому поводу. Тут что-то другое, да и мой рапорт на выдачу личного оружия тоже вряд ли стал причиной этого вызова. Ладно, сейчас узнаем, чего гадать. Посыльный передал меня дежурному офицеру, и тот сопроводил в кабинет комполка. Аэродром не полевой, стационарный, считай вся инфраструктура тут была. Налёт на него сегодня утром был, но его отбили, так что практически расположение не пострадало, что и позволило пользоваться зданием штаба в прежнем режиме.
Дежурный, заглянув в кабинет, сообщил о моём прибытии, после чего велел мне проходить, сам отправившись по своим делам.
— Товарищ подполковник, инструктор Пак по вашему приказу явился.
Кроме самого комполка, было ещё несколько офицеров, которых я видел впервые. Хотя нет, один офицер знаком, начальник оперативного отдела, он мой рапорт визировал по выдаче личного оружия.
— Заходи, — буркнул тот и подняв несколько листков, в которых я опознал свой анализ сегодняшнего налёта на Инчхон, потряс ими. — Ты писал?
— Отсюда не вижу, товарищ подполковник. Вроде мои.
В течении десяти минут комполка выкладывал всё что думает о таких наглецах как я, пусть и знаменитых, и известных на всю Корею, которые смеют указывать опытным и уважаемым командирам на их ошибки, ну и всё такое прочее. На мои слова что на ошибках учатся, про анализ, тот не обратил внимания, после чего успокоившись, пошедшее красными пятнами лицо стало выглядеть неприглядно, и сказал, садясь обратно на стул:
— Вот что, мне такие умники не нужны в полку. Да и возраст твой тоже имеется в виду. Значит так, чтобы через полчаса духу твоего не было в расположении полка. Всё ясно?
— И куда мне? — растерянно пробормотал я.
На что полковник внезапно снова взорвался. Если сложить и скомпоновать всего его слова, то получается, что ему всё равно куда я пойду, но чтобы в расположении меня не было. Покинув кабинет, я задумался, как-то всё так сложилось, словом не опишешь, только междометиями. Дождавшись начштаба полка, я попросил выдать мне бумагу. Как я по тылам пойду, первый патруль остановит. Тот видимо чувствовал некоторую вину за командование в отношении меня, и без разговоров провёл к себе. Там по всем правилам и оформил мне бумагу что я уволен со службы в связи с возрастом, мне было пятнадцать лет. Поставив отметку о моём участии в боевых вылетах. Печать полковую и роспись тот тоже поставил. Более того, выдал бумагу на суточное довольствие для меня, нужно получать сухпай на складе.
Вот с этими бумажками в руках я и вернулся в палатку. Лейтенант, узнав в чём дело, быстро ушёл, а я стал собираться. Увольнительную убрал в карман к остальным документам, меня в полку всё же начали оформлять, сразу после первого боевого вылета, забрав удостоверение инструктора, но выдать ничего не успели, раньше выгнали. И удостоверение не вернули. Так что прихватив бумагу на выдачу питания, я под сочувствующее сопение стрелков и других присутствующих лётчиков в палатке, что отдыхали, сходил на склад. Там и получил всё что требуется, убирая в сидор. Тот и так полон был, но сухпай влез, а именно три завёрнутых в вощёную бумагу лепёшки из рисовой муки, банка рыбных консервов и пачка печенья. Это весь дневной рацион, уложенный в сухпае. Покосившись на кладовщика, что всё это выдавал, я завязал горловину и забросив вещмешок за спину, вышел со склада, направляясь к палатке. Нужно попрощается со всеми, а то как-то неправильно, не по-людски. Тут и Ли, у которого был первый боевой вылет, и Лю, наш механик, да и командиры тоже. Всего на один день, а столько успели сделать.
В палатке меня встретило гробовое и несколько угрюмое молчание, тут и капитан Ким был, сидел на моей койке. Он и пояснил что уже ходил к комполка, пытался уговорить оставить меня, описывая как я воевал, и говоря, что с моей аналитической запиской полностью согласен, но был отказ. Лётчиков и так хватает, малолетки за борт. Это я от себя мысленно добавил, к тому же капитан и сам считал, что я слишком мал возрастом для таких дел, и был согласен с решение подполковника. Он лишь не хотел терять хорошего результативного лётчика, признавая мои умения, на что и указывал. Ничего, я так ему и сказал, что не расстроен, но душой кривил конечно же. После этого попрощавшись со всеми, обнявшись, сходил со стрелком на стоянку, где работал Лю, тот уже в курсе был, тоже попрощался, и направился… в столовую. А что, ужин объявили, тем более капитан Ким сам позвал, чего голодным уходить. В столовой меня и нашёл посыльный от подполковника, дождался пока я поем, и сопроводил с территории части, это ему из штаба приказали, чтобы
