Вечный Трилогия

Та сидела в кресле штурмана и обернувшись наблюдала что я делаю. Мы уже переоделись, я в свободного вида светлые штаны и рубаху, Анна тоже в номере трактира переоделась, так что помять эту одежду, что пригодилась нам для маскировки, было не жалко. Вернувшись в кресло пилота, сообщил ей:
— Если отдохнуть захочешь, полежать, я приготовил лежанку. Долго сидеть тяжело, по себе знаю.
— Хорошо, — кивнула та. — Спасибо.
Дальше мы летели больше молча. Анна то рядом сидела, рассматривая голубое небо или воды внизу, то лежала, играла с тростью. Та к счастью не пригодилась, хотя и была всё время при мне на острове в усадьбе, как, впрочем, и пистолет. Тот тоже сейчас в вещах лежал. Когда до Пхеньяна осталось километров сто пятьдесят, я рассмотрел в стороне, боковым зрением, далёкую вспышку на горизонте, а чуть позже нас догнала ослабленная воздушная волна, слегка тряхнув. Ну поболтало точно. И так по времени уже пора было связываться со встречающими, а тут крутя настройки я с холодеющим сердцем по всем каналам услышал крики на разных языках. Американцы взорвали бомбу, много погибших. Пострадала Корея. В голове не укладывается. Как посмели? Как до такого дошло, ведь не было же предпосылок для этого?
Снижаясь я стал вызывать радиста, зная нужный позывной. Перед вылетом меня заставили заучить основной и резервный каналы, по которым я должен связаться с куратором этой операции и сообщить время прилёта. Посадку совершу я там же где мы и взлетали. Вот и стал вызывать радиста. Ответил тот не сразу, шумов и чужих переговоров на каналах хватало, включая этот, но поговорить смогли. Подтвердив поучении информации, я спросил:
— Что произошло?
— Был использован спецзаряд.
— Какой город пострадал?
— Пусан. Повезло, патруль издалека заметил группу чужих истребителей что сопровождали тяжёлый бомбардировщик, и вызвав помощь бросились в атаку. Погибли все, как и полк что успел подойти, но бомбардировщик сбили. Три самолёта с корейскими пилотами таранили его. Есть очевидцы. Бомбардировщик со спецбоеприпасом упал в море в шести километрах от Пусана и сработал. Город смыло, большие жертвы… Да, прибудете всё узнаете, а пока прекратить лишние разговоры в эфире.
Последнее радист добавил строгим голосом, видимо начальство потребовало прекратить лишние разговоры. Я подтвердил приём информации. Также тот добавил, что нас встречают. А пока подлетали я описал шокированной Анне что случилось и та ушла к лежанке где свернулась клубком, явно переживая. Только и были слышны щелчки, та открывала лезвие клинка трости и звонко захлопывала. Видимо это её успокаивало.
Действительно встретили, заходя на посадку я видел на берегу грузовик с открытым кузовом, в нём бочки стояли, пару легковушек, и шлюпку что отходила от берега, когда мы уже приводнились и сбрасывая скорость, завывая моторами, приближались к ним. Подойдя поближе к берегу, я заглушил моторы, и открыл кормовой люк, тут удобнее было выбираться, но не успел я обернуться, как почувствуй боль в груди и спине. Посмотрев на лезвие клинка, что вылез из моей груди сантиметров на двадцать, я вспомнил как любовался им, извлекая из трости. Ноги ослабли, и я повалился на пол, и единственная мысль что у меня билась в голове, была – за что? Ведь за спиной у меня был один человек которому я безгранично доверял. А ведь получается меня переиграли. Я-то думал смогу вывернутся. Главное было доставить Анну… доставил.
***
Глухо застонав, я пошевелился и сел. Первое что я услышал, очнувшись, весёлые трели пичуги, но почти сразу на меня обрушилось ещё одно, то что смогло поразить, не смотря на моё не самое лучшее состояние. Болело всё, особенно голова. А поразило меня то что я снова видел всё тоже-самое что со мной было больше полутора месяца назад. Как будто всё повторялось. И рана на голове ныла. Откуда-то со стороны послышались знакомые восклицания, всё это под мощный рёв движка, что заметно удалялся, поэтому я постарался побыстрее прийти в себя. Русские не сдаются. Пошевелившись я сел, рассматривая теперь свои молодые руки грязные пятнадцатилетнего паренька, с грязной окантовкой под ногтями. Состояние так себе было, сознание плавало, как и в прошлый раз, но я хотя бы помнил, что со мной было. Да-а-а, не с моими способностями играть с подобными зубрами. Сделал дело и клинок в сердце. Ах, Анна, Анна, как же ты меня провела, играла всё время, подростка, и ведь я поверил, а получается ни слова правды, всё что мне говорили, было ложью, от начала и до конца. Что ж, это будет мне уроком, смертельным, но уроком. И что это были за игры с японцами на Окинаве? Теперь уже не узнаю.
Тут голоса, что до этого звучали в отдалении, прозвучали совсем рядом, и меня подхватив под локти, подняли на ноги,