Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
что правительство моей страны знает где я нахожусь. И да, я переводил всё что написано у меня в документах, испанского те не знали, и вежливо попросили посетить их представительство в порту для более тщательной проверки, на что я легко согласился, поглаживая ручку своей трости. Той самой, я её снова в китайском магазине поддержанных вещей в Фукуоке купил. В принципе, только её и купил, новую одежду уже в Аргентине приобрёл, местную, а до прибытия в страну ходил или занимался всё также в одежде зажиточного крестьянина. Ничего, одежда крепкая, всё выдержала. Она и сейчас сохранилась, у меня в вещах лежит. В квартире оставлять не стал, я там своего вообще мало что оставил, обстановка, мебель, три комплекта постельного белья, остальное всё личное, что мне было ненужно в путешествии, убрал в большой чемодан, еле вместилось, оказалось дома личных вещей у меня порядочно было, и отнёс на один из складов в порту. Там есть возможность оставлять вещи на долгосрочное хранение. Оплатил за пять лет, в сумме моя зарплата за месяц, и теперь спокоен за них. Да, планировка квартиры для меня поначалу была непривычной, но я холостяк, а потом не то чтобы привык, а больше полюбил такую планировку. Называлась она непривычно «гостиннкой», огромный зал с кухней в ней и кроватью, и с отдельным помещением санузла. Всё открыто, окна огромные, одно выходит на небольшой балкон, ветерок ласкает тюль… Приятно вспомнить свою уютную квартирку. Ничего, я был в полной уверенности что ещё вернусь, и проживу там немало лет. Да и город мне понравился, может яхту куплю.
После швартовки, трамп подошёл к грузовой пристани, доставив груз продовольствием, с чем в Корее была извечная проблема. Почему этот груз доставляют с Тайваня, где тоже не всё гладко с продовольствием, не знаю, да и неинтересно, главное я на месте. Так вот, когда сбросили трап, я спустился по нему с вещами, а был небольшой чемоданчик и дорожная сумка, после чего в сопровождении пограничника, что с таможенниками уже закончил работать на судне, направился к ним. Там нашли испаноговорящего сотрудника, ещё бы не найти, обязан быть, порт всё же, и тот проверил мои документы, после чего другой офицер со взглядом особиста, я уже говорил, их не спутаешь, насмотрелся, хмуро и как-то неприветливо спросил у меня:
— Причины вашего посещения Северной Кореи?
— Посещение родины, — вздохнул я. — У меня бессрочный отпуск, хочу посетить свою родину. Очень хочу корейскую лапшу или пибимпап, как мне их не хватало. Или китайских пельменей. Я на Тайване поел, но там всё наспех, судно отходило. Так что не распробовал.
— Как я понял, господин Пак Мин Хо, вы являетесь гражданином Южной Кореи?
— Говоря это, вы меня оскорбляете, — холодным тоном сказал я. — Я не имею и ничего не хочу иметь общего с правительством виновном в гибели моей семьи. Для меня Корея неделима, есть только одна Корея, без севера и юга. Я люблю Корею, а не правительства. К тому же я опасаюсь появляться в Южной Корее по своим документам. Расстреляли отца и мать, расстреляют и меня.
— Хорошо, я понял. Вы хотите попросить политического убежища и принять гражданство Северной Кореи.
— Не думал об этом, — действительно задумался я, снова прикидывая этот момент. — Скорее всего нет. Аргентинского гражданства мне вполне хватает.
— Тогда сообщите цель своего прибытия в Корею.
— Я профессиональный инструктор по высшему пилотажу. Знаю машины вероятного противника. Например истребители «Мустанг». У нас в школе была такая машина, я немало полетал на ней и знаю все сильные и слабые стороны. Я бы хотел получить должность инструктора на вольнонаёмной основе в ВВС Кореи.
— А если случиться война?
— С южанами? — уточнил я, и когда тот кивнул, слегка демонстративно задумался, после чего ответил. — Мне она безразлична. Думаю, ваши наземные войска и за меня поквитаются за смерть моих родителей. Я соглашусь воевать на вашей стороне только в одном случае.
— Вот как, и что же это за причина?
— Моя непримиримая ненависть к американцам. Если они вступят в войну, я пойду хоть куда, хоть простым пехотинцем. Но только против них. Ненавижу.
Мой выдох заметно впечатлил офицера, на что я и рассчитывал, тот слегка довольно покивал и продолжил опрос:
— Как вы относитесь к коммунистической партии Северной Кореи?
— Хм, честно? Да никак, не видел я этого коммунизма. Вы мне его покажите, я поживу, посмотрю, тогда скажу. Вот при капитализме я жил, не особо понравилось. Капитализм людей души лишает, бесчувственные люди, жадные, деньги очень любят, за них убить готовы. Всё желают делать за деньги, даже помощь оказывают за деньги. Не понравилось.
— Хм, откровенно. Ладно, ещё пару вопросов, и закончим это. Первый, замышляете ли вы что-нибудь
