Корея 1949-го года, скорая война, и есть лишь одно решение на какой стороне тут выступить… У ветерана Великой Отечественной войны Фёдора Палкина нет сомнений на какой стороне выступить… А претензий к одной звёзднополосатой нации у него было изрядное. И Фёдор, заполучив новое тело, не сомневался делая выбор. Потом снова, и снова?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
выпустили, даже извинились сквозь зубы. Ну и вещи вернули, я проверил, действительно все, включая пистолет и трость. Только пистолет с подточенный байком, я не поленился, проверил, выстрела не было, теперь это лишь пугач был. Ладно хоть трость не тронули. После освобождения снова посетив штаб, я получил добро, прошёл за пять дней курсы и получил местные лётные корочки. Дальше оформился в этой наспех сформированной эскадрилье, и вот начал летать, чувствуя, что за мной организован особый присмотр. По крайней мере к нашей эскадрильи прикрепили своего особиста. Ну кто на эскадрилью контрразведчика направляет? А нам дали. Тот всегда присутствует при моём прилёте, даже раненых проверял, я замечал. Вот и сейчас пока я подкатывал к месту где ожидали санитары с носилками, а также медсестра, что должна принять раненых, чуть в стороне маячила знакомая фигура.
Заглушив двигатель, тут на площадке стаял ещё один транспортник из которого уже разгрузили раненых и сейчас механик проводил техобслуживание машины, да кровь смывал из салона. Видимо у какого-то раненого открылось кровотечение. В отличие от меня этот самолёт мог брать четырёх раненых, ну или пятёрых корейцев, или тех же китайцев что также активно участвовали в этой войне на добровольной основе. Так вот, заглушив двигатель, я скинул ремни, и стал вылезать из кабины. Парашюта не имелось, летал я на сверхмалых, поэтому смысла в нём не было, лишняя тяжесть. Несмотря на то что американцы врали по радио что подлое нападение на неподготовленную южнокорейскую армию имеющую всего десяток самолётов, да и то учебных, ничем не спровоцировано, я-то знал правду. Не знаю, точно не скажу, может официально-то в Южной Корее действительно всего пару десятков учебных самолётов, да связи, только я видел стоянки с японскими самолётами что стоят в резерве полностью обслуженные, пусть и слегка законсервированные. Так что эти самолёты нет-нет да появлялись в небе, и бомбардировки наших войск случались. Правда, всё реже и реже, наши находили аэродромы и накрывали, так что у южнокорейцев авиация, даже резервная, почти вся выбита была. Если что и сохранилась, то только хорошо замаскированное. Авиации у них нет, как же. Как будто я не помню прошлый налёт на Пхеньян и аэродром. Если собрать все бомбардировщики что те хранили в резерве, да истребители, как раз на тот налёт и хватало, так что врали американцы, как всегда врали. А сейчас, сволочи, активно свозили свои войска на контролируемые южанами территории. История тут шла схоже с моими воспоминаниями родного мира. Насколько я помню по рассказам, уже скоро те полностью возьмут воздух и море под контроль и погонят нас до самых китайских границ. Не больше месяца осталось, даже меньше.
У меня своего механика не было, общей разве что, когда свободен, поэтому я сам занялся обслуживанием самолёта. Раненых уже унесли, все они перенесли полёт благополучно, ну и когда подъехала машина с бочками, занялся заправкой. Я лишь следил, пока два чумазых бойца заливали топливо используя длинные шланги и ручной насос. Особист выяснив что ему надо, уже ушёл, время обеденное, сейчас покушать схожу и можно новый рейс совершить, успею. Может быть, да даже наверняка, не один. Эх, любимый мой «кукурузник», первый самолёт в позапрошлой жизни на котором я впервые поднялся в небо в аэроклубе. Незабываемое воспоминание, и снова эта же машина, пусть и в редкой комплектации с высоким гаргротом. У двух других «По-2» были ещё крыльевые санитарные кассеты для перевозки раненых, это помимо закрытой кабины, но в комплектации моего самолёта они не входили, видим не хватило, поэтому и возил я только в кабине. А так проводя обслуживание, я сходил в столовую госпиталя, а я со своей машиной был приписан именно к нему, и устроился за столиком, принявшись за первое, слабопосоленный фасолевый суп с редкими кусками рыбы. Вот так сидя, наворачивая первое, я размышлял. Как-то у меня с этой войной всё не заладилось. В первом эпизоде только-только начал нормально воевать, пусть и на «ильюшине», раз, мало того что из полка выгнали, прицепившись к мелкой проблеме моего возраста, так ещё в игры спецслужб влез. Сейчас вообще на «Небесный тихоход» посадили. И смотрят подозрительно. Если так посмотреть, то чтобы стать уважаемым человеком, лётчиком, я должен был быть на сто процентов северокорейцем. То есть, я должен был из Южной Кореи, если так прикинуть, бежать не в Аргентину, а незаметно перейти границу, лучше морем, и обустроившись тут, стать своим, поступив в лётную школу. Вот тогда получается ко мне вопросов не будет совсем. Ну кроме уникальности моего обучения пилотированию. Как не скрывайся, но такое скрыть не то что невозможно, а очень трудно. Разве что можно прикрыться моей гениальностью и дару к этому делу.
