всё будет хорошо.
Я помотала головой.
Что в кошмаре, в котором я оказалась, может быть хорошего?
Но и упиваться жалостью к себе глупо.
— Продиктуешь? — повторила я вопрос.
— Продиктую, — легко пообещал Калид, но рук не разжал и продолжал успокаивающе водить по моему плечу тёплой ладонью.
А мне до того стыдно стало за устроенный слёзоразлив, что снова всхлипнула. Представляю, какое у меня сейчас лицо: опухшее, красное, страшное.
— Извини, — пробормотала я, отстраняясь.
Салфеток нет… Не в подол же сморкаться.
Калид подал мне белоснежный платок, появившийся у него будто по волшебству.
— Умоешься?
— Угу. Ты, правда, извини. Я обычно держу себя в руках, а тут…
— Зато пар спустила, — хмыкнул парень. — Это иногда полезно. Давай.
Сокол взял ведро, наклонил над краем террасы, вода полилась в крапиву. Я, сложив ладони лодочкой, набрала первую пригоршню и плеснула себе в лицо. Прохладная вода помогла прийти в себя, да и вид, надеюсь, стал не совсем уж жуткий.
— Спасибо.
Калид скептически прищурился:
— Знаешь, ближайшую четверть часа тебе не стоит стае на глаза не попадаться.
— А разве они не видели мой концерт?
Сокол улыбнулся:
— Нет. Я всех разогнал, и обсуждать случившееся я им не позволю. Догадываться совсем не то же самое, что собственными глазами наблюдать.
Ещё и авторитет мой спас. Ни на террасе, ни на территории соколов и правда не было, звуки доносились из глубины дома.
Калид пропустил меня в холл, и я изумлённо охнула. Бурдюк с хоботом со скоростью улитки полз вдоль стены и тихо хлюпал. Контраст той части холла, которую артефакт уже обработал и той, куда ещё не добрался, был разительный. Чистый пол! Глазам своим не верю! Волшебный чудо-юдо-пылесос. В холле даже дышать легче стало. Калид, явно довольный моей реакцией, пообещал, что мешок и по стенам пройдётся, и даже по потолку.
— Универсал, — восхитилась я.
— Увы, — рассмеялся Сокол. — Для стекол и зеркал не годится. Держи.
Калид вручил мне стеклянное яйцо, по размеру чуть крупнее куриного. В глубине яйца расцветали и гасли оранжевые искорки.
— Это светильник, — пояснил Калид. — Сдавливаешь более узкую часть — свет будет рассеянным. Сдавливаешь широкую — будет яркий направленный луч. Чтобы выключить — нажми повторно.
Кажется, мне достался самый лучший сокол на свете.
Звать метлу я не стала, мы с Калидом поднялись на второй этаж пешком. На ходу Калид отчитался, что всех, кроме Бейзи и двух женщин вооружил артефактами и бросил на борьбу с грязью. Майсу, самою пожилую, он напрягать не стал и отправил приглядывать за Бейзи, которая занимается обедом. Киноре же поручено обойти все хозяйственные помещения и составить полный перечень того, что в кладовых есть, причём с указанием состояния.
— Всё пришедшее в негодность я приказал стаскивать в одно место. Посмотрим на всякий случай, чтобы ценного не упустить, и избавимся от хлама.
— Отлично! Сама бы до инвентаризации я бы не додумалась.
Кабинет главы рода был закрыт, хотя, вроде бы, я не запирала. Внутри дома тоже магическая защита? Я приложила печатку к замку, дверь открылась. И первое, что я заметила — писем прибавилось.
Калид почему-то остался за порогом.
— Ты чего? — удивилась я.
— Без твоего разрешения кабинет меня не впустит.
— Разрешаю, можешь заходить.
Калид попытался, но всё равно будто в невидимую стену упёрся.
— Лана, ты срок не указала.
Как всё сложно.
— Постоянный, навсегда, — в то, что Сокол может меня предать я не верила. И магия, привязавшая его ко мне тут ни при чём. Просто… он верный. Не с чего такие далеко идущие выводы делать, но в честности Калида я не сомневалась. Даже тени сомнения в нём не допускала.
Невидимая стена с пути Сокола исчезла, он шагнул в кабинет, огляделся:
— Здесь наводить порядок будем только вдвоём.
Калид помрачнел. Похоже, тоже о верности и преданности задумался, Трейса вспомнил.
— Обещаю, без твоего одобрения, никого сюда не пускать.
На лице парня отразилось удивление, но быстро пропало, Калид перешёл на деловой тон:
— С бумагой и писчими принадлежностями у тебя тоже проблемы?
— Можно в ящиках порыться, — предложила я, поднимая из общей кучи два новых послания. Одно было из Ассамблеи, и одно от Мироса.
Письмо от Давена я вскрыла первым. Пробежала приторно-сладкие пафосно-заумные комплименты и признания, поморщилась. Мирос всерьёз полагает, что меня проймёт от переизбытка сахара? Целая страница сиропа, налитого с единственной целью: спросить, приму ли я приглашение.
— Калид, а по правилам
