приземлилась, но матлаш не отпустила. Если что, миг, и я буду в воздухе. Не потребовалось. Никакие бяки из засады не выскочили, схватить не попытались. Я снова выждала. Третья проверка, последняя: я вошла в башню.
Башня встретила меня пустым замусоренным холлом. Похоже, Давены грабежом и мародёрством не погнушались, выгребли всё, до чего дотянулись. Тихо. Мёртво.
Я выглянула на улицу и махнула:
— Кажется, чисто, — пожалуйста, пусть нам повезёт.
Ковёр описал вокруг руин ещё один круг. На всякий случай.
Наконец, ковёр снизился, подлетел ко мне, взмахнул краями-крыльями и мягко лёг на землю. Я сжала кулаки. Радоваться надо, что ничего не происходит, но тишина нервировала. А если не получилось? Если мышеловка схлопнется, когда мы заберёмся поглубже? Если, если, миллион если… Стоп, хватит ужасы воображать. Я заставила себя остановиться и успокоиться. Мне нужна хотя бы видимость спокойствия. И лучше всего от нервов помогает работа.
— Разделяемся?
— Да, — нехотя согласился Калид. — За мной.
На соколах ящики и прочие полезности и ценности, которые удастся откопать. На мне — водяной.
Я вышла к озеру и присела у самой воды на корточки. Начнём?
О том, что водяного могли убить или забрать, я старалась не думать. Ударила несколько раз по воде. На лицо упали прохладные брызги. Стукнув для верности ещё раз, убрала руку. По идее, водяной, где бы в озере он ни прятался, услышит. Другой вопрос, захочет ли он ответить, но в крайнем случае я могу и приказать: дед Калида пошёл по пути магов и насильно привязал водяного к озеру. Приказывать не потребовалось.
Вода пошла кругами.
— Буль…
Я рассмотрела тёмную в разводах мальчишескую мордашку. С головы свисали листья водорослей, а глаза будто фонари светились насыщенным синим.
— Калид вернулся?
— Да. Здесь слишком опасно. Мы перебираемся в новое место.
— А ты ведьма. Буль.
Подплывать ко мне он не торопился. С минуту мы молча рассматривали друг друга. Угнетённым водяной не выглядел. Мордашка сытая, взгляд ехидный.
— Ведьма, — подтвердила я.
— Ведьма, молодая и бестолковая, ты озеро моё испортила.
Что-что?! Каким образом? Я искренне растерялась, а водяной вдруг булькающе расхохотался и сквозь всхлипы выдал:
— Попалась! И правда бестолковая.
— Да о чём ты?
Водяной широко ухмыльнулся и не утруждая себя ответом ушёл в глубину, а я осталась на берегу таращиться ему вслед. Хороша глава рода.
— Вернись! — я попыталась достать его магией: водяной привязан к Калиду, Калид — ко мне.
Я ошиблась. Калида я почувствовала, до членов его стаи через него дотянулась. Водяного не было. Зато я ощутила, как дрогнул контур, причём границу пресекли изнутри. Колебалась я всего секунду. Запрыгнула на метлу, рванула к границе и увидела… водяного. Нескладно-тощий, измазанный тиной и илом, замотанный в рогожу на манер римской тоги, он бежал, шлёпая по траве перепончатыми босыми ногами и оставлял после себя крошечные лужицы. На спину закинут набитый невесть чем мокрый мешок, с которого тоже капает. Заметив меня, водяной ускорился и начал петлять в подлеске.
Я дёрнулась было преследовать. А по какому праву? До меня дошло, что именно случилось: водяной был привязан к озеру, принадлежащему фамилии Тиур. Давены водоём себе не присваивали, а я через выплеснутую в воду свою кровь, смешанную с кровью Калида, стала здесь полноправной хозяйкой. Привязка слетела, и водяной это почувствовал. Сколько-то он выжидал. Видимо, боялся, что с пришедшим магом шутки плохи, а когда понял, что я ведьма лишь по названию, рванул прочь.
— Я свобо-о-оден! — долетело до меня. — Буль!
Я ещё не остановила матлаш, летела следом, поэтому увидела, как водяной с разбега прыгает с обрыва головой вниз. У меня от испуга дыхание перехватило. Убьётся же! Оказалось, нет. В ущелье весело журчала речушка, скрывшая от меня беглеца.
Я выдохнула. Вот же!
С одной стороны, сбежал и хорошо. За водяного, внезапно вернувшего несправедливо отобранную свободу, можно только порадоваться. А с другой стороны, ничего хорошего, потому что проблема водоснабжения никуда не сбежала вместе с водяным.
Развернула метлу и ни с чем полетела обратно к Калиду. Вроде бы не с чего, а чувствую себя хронической неудачницей. А ведь радоваться должна, что выжила, что место в Совете сохранила.
К несчастью, а может и к счастью, далеко улететь я не успела. Свистнуло. Мелькнули две молниеносные тени. Меня они не заметили, слишком быстро летели. Матлаш подо мной спикировал в заросли крапивы, кожу тотчас обожгло.
