Ведьмой в волшебном мире можно родиться, а можно ею стать, пройдя через смерть. Я прошла не сама, меня провели, и вот я уже в другом мире — и чуждая ему, и своя. Тот, кто меня сюда привёл, знал, что делал! Я стала частью древнего рода, не то ведьма, не то принцесса, не то жертва, не то охотник, а надо мне — ни много, ни мало, снять многовековое проклятье с того дома, в котором меня нарекли принцессой! Знаете, я больше в чужие дела вмешиваться не буду, но, может, меня домой вернуть получится? Нет? Почему-то я так и подумала…
Авторы: Шалюкова Олеся Сергеевна
к одной из четырёх категорий, и лесу моё присутствие не нравилось почему-то. Он не то чтобы хотел меня прогнать любой ценой, но был бы рад, если бы я ушла.
Почему?
Закрыв глаза, я вспомнила то странное состояние, когда я слышала мир, одновременно его не слыша, и тут же в голову хлынул чужой голос.
– Хозяйка, Хозяйка идёт! Придёт! Уходи, ведьмочка, уходи быстрее! Живым в заповедном лесу не место! Захочешь, вернёшься, а пока прочь, прочь беги, чтобы хуже не стало!
Думать, чётко направляя свою мысль этому самому чужому голосу было сложно, но в какой-то момент, я осознала, что меня слышат, и пока канал не пропал, поторопилась пояснить:
«Я заблудилась! Я не знаю, куда надо двигаться!»
– Я помогу, – шепнул лес. – Я выведу тебя отсюда, только быстрее! Быстрее! Хозяйка не любит гостей!
«Я могу тебе чем-то помочь?» – вопрос вырвался из глубины души сам собой. Приветливый лес, который боялся какой-то Хозяйки, точно был в порядке? Я, конечно, была недоучкой и много не умела, но я могла помочь! Всем, что есть в моём распоряжении. Но помощи моей никто не хотел и не искал. Лес услышал мой вопрос, и в ответ меня окатило словно стаканом газировки, шипящие пузырьки разбивались на коже на мелкие осколки, тепло, щекотно и совсем не страшно. И словно бы в голосе этого огромного гиганта леса, в чьих ладонях я сейчас качалась, зазвучало тепло.
«Спасибо, маленькая ведьмочка, давно мне никто не предлагал помощь, но Хозяйка нас защищает, и нам помощь не нужна. Но достаточно разговоров, я укажу тебе путь».
Кони снова мчали вперёд, из коляски не доносилось ни звука, я не слышала шума, которого могла производить коляска или кони. Я перестала слышать шум ветвей, всё вокруг растаяло в плотных клубах тумана, а спустя … сколько времени прошло я даже не могла сказать, кони и коляска вылетели из тумана прямо у огромных ворот, на которых была изображена девушка-ангел и мужчина рыцарь.
В стороне была надпись «Пансионат леди Раш». Но гораздо более красноречивым был девиз, размещенный над сомкнутыми руками девушки-ангела и рыцаря.
Огромные буквы, словно сплетенные из лозы дикой розы, гласили:
«Lasciate ogne speranza, voi ch’intrate».
Буквы были знакомые, я когда-то их где-то уже видела, очень давно. Где-то… в прошлой жизни! В настоящей жизни, в той, где не было магии, не было всякой чертовщины и говорящего леса. Зато были намёки, страшилки у костра и необъяснимые явления. А ещё самые разные, зачастую страшные слова и буквы. Но что же значили вот эти, огромные, где я их видела?!
На шум загрохотавшей по брусчатке коляски, из небольшой пристройки появился привратник. И сразу же, опознав коляску, засуетился вокруг меня. Кажется, от центрального особняка к нам бежали какие-то люди, Мисси отпаивали не то травами, не то коньяком, а ко мне подступиться боялись вообще все. Что они там увидели в моём взгляде и моём лице, чего так испугались?
Как я пересекла границу врат – не осознала. Зато когда с пронзительным скрежетом за мной запахнулись врата, я вспомнила, что означают буквы.
«Оставь надежду всяк сюда входящий». Это было в девятой песне Данте! Стих над вратами в ад…
Глава 11. Хозяева пансионата для благородных девиц
Вот уже третий час сижу и медитирую. Нет, не в прямом смысле, а в переносном. Вместо того чтобы есть – сижу и гипнотизирую тарелку с едой, не в силах съесть ни кусочка. И это с учётом того, что перестраиваться моя аура не закончила, и процесс продолжался.
Ощущение такое, что если я встану – мои штаны с меня тут же упадут. Эти штаны вообще фурора натворили, побольше, чем то, что я сама была на месте возничего коляски. Меня торопливо прикрыли плащом, ибо леди не подобает.
Не знаю, что там ещё леди не подобает, но у меня ощущение, что закрылись за мной двери не ада – а дурдома.
Словами не передать. Моя личная горничная бьётся в истерике у коляски, вокруг суетится толпа людей, звучат вопросы: «Как вы?! Что вы?!» А я сижу на ступеньке, по которой должна была спускаться вся такая красивая в платье, которое порвала, чтобы вымыть лошадей, и мне смешно. Ну, в каком смысле – в ненормальном. Тут по идее реакция на случившееся должна была быть совсем другой, я в истерике биться должна. Меня только что чуть не убили! И не просто не убили, чуть не скормили какой-то проклятой расе. Тут надо быть перепуганной насмерть, срочно сообщать об этом дядюшке и мчаться обратно под крыло его и Дайре. Но… Разум отметил новую попытку убийства, хладнокровная половина сообщила: «То ли ещё будет» и куда-то слиняла, а я…
Рявкнула на тех, кто суетился вокруг меня, и в течение пяти минут меня заселили в мои «палаты», распрягли лошадей, занялись коляской. Кто-то, кажется, кричал, увидев пятна крови на стенках,
