Ведьма для деликатных поручений

после этого в обморок. Хорошо ещё, что в столовой было очень мало народа, иначе слухов потом о себе ты собрала бы целую коллекцию.
– Одним меньше, одним больше, – задумчиво пробормотала я. – Ничего удивительного и страшного… Кира.
– Да?
– Спасибо.
Моя собеседница изумилась. Это чётко читалось в её очерченных приподнятых бровях, в её глазах, в изгибе её губ, а потом она кивнула, наконец, поняв. Это была благодарность за протянутую руку дружбу.
– Моя мама тоже однажды пришла в пансионат, – тихо сказала Кира. – И никто не протянул ей руку дружбы. И я решила, что если встречу человека, которому, может быть, будет нужна помощь, я сделаю всё, чтобы эту помощь оказать. Правда, я не думала, что это всё может случиться так быстро… И так… с таким человеком как ты.
– Скажу сразу, – улыбнулась я. – Я не любовница короля, никогда ею не была. И слухи, которые есть… Они просто … так получились.
И Кира мгновенно оттаяла. Она поверила мне так быстро, что в какой-то момент я ощутила острый приступ отторжения. Разве так бывает?! Но хладнокровная половина и взявшаяся откуда-то любовь к миру этот приступ задушили на корню сразу же.
«Мы не там!» – сообщил мой внутренний голос.
«И этот мир прекрасен», – добавило что-то ещё.
И я им поверила.
– Кира, расскажи мне, пожалуйста, про это место.
– Про пансионат?
– Да. А то все мои знания исчерпываются тремя корпусами, их названиями и знанием о том, что после девяти леди ходить по улице одной не принято. И всё.
– Ника, ты откуда такая взялась?! В какой глуши ты росла?!
– Не уверена, что это была именно глушь, – ухмыльнулась я. – Но всех этих политесов, реверансов и прочей «ледистости» точно не было!
– Это было счастливое для тебя место?
Я задумалась. Была ли я счастлива в том своём старом мире, который с каждым часом отдалялся от меня всё дальше и дальше? Там были люди, которые были мне дороги. Места, которые я любила. Счастливые моменты. Но была ли я там действительно счастлива?
– Я не знаю.
Кира кивнула, словно получила ответ совсем на другой вопрос, нежели тот, который задала.
– Хорошо. С чего начать?
– С… надписи на вратах.
– Надписи? – изумилась девушка. – Ника, там нет никакой надписи.
– Вообще? – еще попробовала я уточнить, отчаянно цепляясь за реальность. Но она коварная взбрыкнула и сбросила меня одновременно со словами:
– Там нет и никогда не было никаких надписей!
После этого разговора не получилось. Я словно выпала из реальности. Я точно помню тот момент, когда коляска выпрыгнула перед вратами, я точно помню эту надпись, огромные буквы, чуть тронутые хладным касанием ржавчины. Приснилось?
Или…
Я вспомнила дерево в парке. Его тоже «не было», я его видела не глазами. Может быть, эта надпись тоже такая же? Но как одновременно может существовать такая жуткая надпись и такое чудесное дерево?
Я уже ничего не понимаю! Вообще ничего!
Кира, так и не дождавшись от меня ничего толкового, пообещала провести для меня обзорную экскурсию с пояснениями завтра и сбежала из лечебницы, сказав, что вечером меня может зайти навестить её мама. Или я сама должна зайти к леди Раш сразу же после того, как мне станет лучше.
Из лечебницы сегодня выходить мне было запрещено. Ну, не очень то и хотелось. Хотя нет, в любом случае до утра я здесь не задержусь. Даже с тем учётом, что мне надо ещё немного поспать – глаза слипались, мне надо было ночью пройти к тому самому дереву, чтобы связаться с дядей и Дайре. Им же надо сказать, что я не смогу покинуть этот пансионат, если у меня на то не будет разрешения.
И что-то мне подсказывало, что такого разрешения здесь не дадут никому вообще. Не потому что леди Раш плохая, а потому что здесь происходило что-то такое, отчего никому никогда не приходило в голову уехать из пансионата до окончания обучения. Я не могла назвать это магией, хотя здесь было что-то от ментального принуждения, о котором мне рассказывал Дай.
И мне нужно было с кем-то посоветоваться, мне нужен был маг, который мог бы растолковать всё происходящее. И поэтому мне нужно было к тому дереву.
Нужно… Обязательно…
Глаза смыкались. Голова потяжелела, я подтянула поближе подушку, одеяло, и пообещала себе, что я посплю еще несколько минут, всего парочку, и отключилась.
Снова я проснулась уже ночью. За окнами было очень темно, в этой темноте таяли очертания корпусов, стоящих напротив окна. Тьма стёрла мою кровать, очертания мебели, которая стояла здесь. Царила тишина, и я могла поклясться в том, что людей в этом месте почти нет.
Кстати, как это может быть, не просто «Нет людей», а «почти нет». Это что получается, одна половина есть, второй нет? Нет! Глупая я! Это означает,