Ведьма для деликатных поручений

Хорошо полетел. Головой в дерево. К счастью, ниже дупла. К несчастью, ударился он сильно. А к моему огромному счастью, он ещё и при этом вырубился. Нет, я не злюка, и не Дюдюка, и точно не наслаждаюсь чужими страданиями.
Но сейчас чужой взгляд – последнее, что мне нужно в моих неприятностях!
Итак. Итак…
Поднявшись с земли, я затянула на бедрах подол. Система была … идиотская, если смотреть с изнанки, но зато, если потянуть за пару ремней, происходило чудо, и юбка собиралась на боках гармошкой, в точности как в юбках для верховой езды. Домашнее, конечно, было модернизировано мной лично. И сейчас я могла немного освободить себе пространство, чтобы не запутаться в подоле. Уже легче.
Кинжал сам собой прыгнул в руку, а я повернулась, рассматривая своих противников.
И… сам собой у меня вырвался, вот честное слово, совершенно непроизвольно!, восхищенный свист. Эти четверо были потрясающе красивы. Если бы не печати на их лицах, их можно было бы назвать ангелами, в соответствии с религией мира, который когда-то был моим домом.
Сейчас я могла только восхититься талантом того, кто их создал.
Впрочем, думаю, моё восхищение было далеко не взаимным! И шли ко мне эти «молодые люди» далеко не с намерением познакомиться!
Ну, а я бы не отказалась. Познакомиться поближе с составляющей их магии!
Ближе ко мне был самый младший. Тот, гибкий паренёк, с которого когда-то я начала знакомство с парковыми хозяевами. Сейчас он был в цвете. Со светлой кожей, белокурыми завитыми локонами, голубыми глазами. И в белом хитоне. Ну, наверное, по задумке тех, кто когда-то их создал – он должен был бы быть белым. Сейчас я видела только, что он залит алой кровью.
А ещё неожиданно я просто прикипела взглядом к его губам. Пухлая нижняя и капризный изгиб верхней, словно лук. Изумительно порочный херувим, воплощение похоти и с вполне подходящим ему окровавленным ятаганом.
Вторым был тот самый мужчина, на которого я с удовольствием повесила ярлык аристократа. Он им и был, безусловно. Тонкие одухотворенные черты лица. Черные волосы и мягкий взгляд карих глаз. Идеальная выправка и в то же время развязность в каждом движении. Что-то вроде поручика Ржевского, известного всем по анекдотам скорее, чем по реальным событиям.
Восхитительный бретер и повеса, знающий себе цену, предпочитающий женщин, шпагу, карты и вино. На черных брюках и таком же плаще посторонних пятен не было, а вот пятна на его рубашке однозначно были кровью.
Вслед за двумя братьями двигался третий – второй по старшинству. И он был великолепным примером-образцом любовника. Высокий, с потрясающей развитой мускулатурой и широкими плечами, с грацией дикого кота и холодным взглядом убийцы. Я знала такой типаж, они ни во что не ставили женщин, доминировали во всем и вся и предпочитали контролировать все, что было в районе их досягаемости. Вооружен этот «самец великолепный» был копьем, причем глядя на него, я предчувствовала проблем чуть больше, чем я могла бы справиться. И выглядел этот красавец естественно на все сто. Разве что крови на нем было куда больше.
И если первые трое меня просто заставили напрячься, то четвертый меня серьезно напугал, а еще… Напомнил мне Лиса. Ну, в смысле, Белоснежку. Короче, того самого типа, прибить которого мне хотелось в каждую нашу встречу.
Та же полуэльфийская грация, та же утонченность черт, отстраненность и та же… Властность, наверное?
И если Лис к моему огорчению был возмутительно нормален, этот был не просто безумным. Наряду со всеми ощущениями от него веяло садизмом.
Страх обосновался где-то на дне души, не давая сделать глупостей.
«Это не мой уровень», – вздохнула я. – «Слышишь, моё ехидное второе «я»? Это твой выход. Придётся рискнуть, на тот случай, если Лэ’Аль не вовремя придёт в себя, но…»
«Ещё можно сделать вот так!»
Я закрыла глаза. Всего на мгновение, и словно оказалась перед высоким зеркалом, в котором отражалась с головы до ног. Перед зеркальной поверхностью стояла принцесса, в чудесном бальном платье цвета серебра, со сложной причёской, в которой сверкали маленькие камни – навершия шпилек. Ладони принцессы были скрыты чудесными длинными перчатками, прихваченными выше локтей ажурными браслетами. Диадема на голове венчала образ прекрасной сказки, сошедшей с небес по серебряному мосту, свитом из нитей Белой луны – самой светлой и самой для меня любимой.
В зеркальной глади безраздельно правила ведьма. Дикая, свободная, чудесная. У этой ведьмы был смеющийся взгляд. И одета она была в самые простые джинсы и майку, на руках звенели браслеты, на поясе висел меч, и волосы были подобраны в высокий хвост. И на ногах были кроссовки.
Ведьма смеялась,