Поздней ночью в дом семьи Олгудов врываются вооруженные люди и арестовывают брата и сестру, Уита и Уисти. По всей стране похищены тысячи молодых людей, судьба их неизвестна. Так же бесследно исчезла возлюбленная Уита. Но если неизвестность оставляет надежду, то будущее Уита и Уисти уже определено. Их казнят. Потому что они — Колдун и Ведьма!
Авторы: Джеймс Паттерсон, Шарбонне Габриэль
крыши, над пропастью, высоко над двором центрального блока тюрьмы — над залитым бетоном прямоугольником, расположенным пятью этажами ниже.
Надзиратели знали, что я в ловушке. Единственный шанс для меня — перебраться на ту сторону двора по трубе шириной в полметра — металлической, закругленной, протянувшейся через проем в заграждении крыши.
Такая попытка была бы безумием для кого угодно. А для меня? Не считая боязни высоты, я еще и с равновесием не дружу. Серьезно. Спросите как-нибудь Уита насчет моих попыток покататься на сноуборде.
Не оборачиваясь, я осторожно ступила на трубу и, балансируя руками, начала перебираться через двор.
— Остановись и возвращайся. Ты же убьешься! — закричал один из охранников, и нельзя сказать, что в голосе его звучала чрезмерная забота.
Но я уже прошла четверть пути. И у меня получалось!
Такое впечатление, что, пока я продолжала шагать быстро, меня удерживала сила инерции. Еще мне, вероятно, помогало то обстоятельство, что я шла босиком, а металл был ржавым и не слишком скользким. Я не сводила глаз с дальнего конца трубы и старалась не глядеть вниз.
Однако это оказалось роковой ошибкой: примерно на середине труба была обвязана веревкой. И я ее не заметила.
Зацепившись пальцем ноги, я потеряла равновесие и рухнула в пропасть.
Уит
— Поезд идет! — закричал Эммет, нервно вертясь на своем сиденье. — Прямо на нас! И быстро, очень быстро! Выбирайтесь отсюда, дети! — продолжал он вопить, хватаясь за ручку двери. — Прочь из фургона! Немедленно! Скорей, скорей, скорей!
— Нет! — заорала Марго. — Веди машину, Уит! Всем сидеть на местах! Никому не двигаться! Мы должны его обогнать. Нам больше некуда деваться!
Фургон завибрировал: поезд приближался. Я повернул ключ в замке. Мотор глухо чихнул.
«Внимание пассажирам: поезд „Мгновенная Смерть“ прибывает на первый путь».
— Я хочу обратно в тюрьму! — заныл один из малышей, перекрывая всеобщие крики и рыдания.
Я снова попытался завести мотор. Ничего. На лбу у меня выступил холодный пот — отдельные маленькие тревожные бусинки. Свисток поезда постепенно перерос в вой, земля тряслась. Я пытался абстрагироваться от криков. И снова взялся за ключ.
«Сосредоточься, — подумал я. — В твоих руках жизнь. Энергия должна пройти сквозь тебя… Фургон должен поехать. Эти дети… должны… жить!»
А потом я действительно ощутил, как сквозь меня что-то течет — неприятное и странное, словно я сунул палец в розетку. В пальцах как будто возникло своего рода пламя, и физическая сила перешла через мои пальцы в ключ фургона.
Должен признать: я чувствовал себя как… как волшебник. Словно я обладаю сверхъестественной силой. Будто я действительно виновен в том, в чем обвинил меня Тот, Кто Судит.
И вдруг мотор зарычал и ожил.
Все молчали. В надежде. И конечно, мы по-прежнему находились на рельсах подземки, а позади нас несся поезд.
Я изо всех сил выжал педаль газа. Колеса закрутились, камни и мусор полетели в стороны. Свет фонаря поезда залил фургон, а гудок звучал так громко, что заполнял каждый миллиметр пространства в моей голове.
Колеса фургона продолжали крутиться на месте. Надежды рушились.
«Прощай, Уисти, — подумал я. — Прощайте, мама и папа».
А потом фургон накренился, чиркнул днищем по металлу рельсов, и… мы двинулись.
— Вперед, вперед, вперед! — кричала Марго.
— Спасибо за подсказку, — пошутил я в ответ.
Уисти
Веревка, о которую я споткнулась, спасла мне жизнь. Я ободрала кожу, но все же мне удалось ухватиться за веревку и быстро обвить ее ногами.
Вскарабкаться по ней наверх, учитывая, что зовут меня отнюдь не Уит и что особой силой я не отличаюсь, было немыслимо. Поэтому я решила скользить вниз, надеясь, что веревка позволит мне подобраться к земле настолько близко, что я смогу спрыгнуть.
Я услышала шаркающие шаги, и сверху до меня донеслись голоса надзирателей. Они стали свидетелями моих акробатических номеров и теперь спускались обратно по лестнице, чтобы сцапать меня на тюремном дворе.
Если не удастся добраться туда первой — они меня догонят.
Вниз я даже не смотрела. Не желала знать, сколько мне еще падать. А еще не желала знать, когда кончится веревка. Вместо этого я сосредоточила внимание на прорезях тюремных окон и полезла вниз. Четыре этажа, три этажа, два этажа…
Мои ноги вдруг коснулись чего-то плотного, обернутого тканью, и я невольно соскользнула туда.
Зря я посмотрела вниз. Надо было просто прыгнуть, пролететь оставшиеся несколько ярдов до земли — и бежать во весь опор, не оглядываясь. Потому что
