…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
слышала, — покачала головой Марина. — Но это и не мой профиль, так что ничего удивительного. Зато это делянка Севастьянова, и он, на твою удачу, вон стоит. Да, Шур, это Севастьянов.
Молодой человек, стоящий за Маринкой, протянул мне руку и сказал:
— Сергей Севастьянов. Очень приятно.
— Он почти так же талантлив, как я, — пояснила Марина, пока мы обменивались рукопожатиями. — Только он уже в штате газеты, а я у них стажер. Так вот, к чему я — он сотрудник отдела криминальных и тому подобных новостей. Убили, украли, взорвали. То есть с ментами регулярно общается. Серег, глянь, ты такое подразделение знаешь?
Севастьянов взял карточку, прочел написанное на ней и покачал головой:
— Нет, не сталкивался. Но если надо — пробью у Стасика.
— Кто есть Стасик? — заинтересовалась Марина.
— Дружок мой школьный, — пояснил Сергей. — Он недавно школу милиции окончил и теперь опером в СКМ у нас на районе служит.
Севастьянов достал телефон и сфотографировал визитку.
— Хочешь — оставь номер, если что узнаю, тебе перезвоню, — предложил он мне.
— Нетушки, — помахала «чупа-чупсиной» Маринка. — Фигушки. Вся информация через меня. Все, Шурик, мы побежали, у нас планерка. Шеф у нас зверь, он это мероприятие не утром, а вечером проводит и невероятно громко орет, если кто-то опаздывает.
Я проводил ее взглядом, прикинул реакцию собственного руководства, если бы кто-то из моих сослуживиц пришел на совещание в джинсовых шортах, которые короче, чем те труселя, которые сейчас были на мне, похихикал по этому поводу и сунул ключ в замок.
Вообще-то сплю я крепко. У меня с этим в целом проблем нет — ни с тем, чтобы заснуть, ни с ночными кошмарами, ни с чем таким-прочим. Повезло, в наше нервное время у кучи народа проблемы со сном. Стрессы, синдромы, экология опять же ни к черту.
Так вот, сплю я крепко и разбудить меня если и не проблема, то задачка из непростых. Однако же вот — посреди ночи я проснулся от какой-то возни и сопения в коридоре.
Сначала, спросонья, я подумал о том, что это Родьке неймется, дня ему мало было, он и ночью решил по хозяйству проворить.
Дело в том, что это странное пушистое создание восприняло всерьез мои слова о том, что я ему поручаю следить за чистотой, и на самом деле выдраило квартиру до блеска. В ней такой стерильности и порядка сроду не было. Как сказала бы одна моя добрая знакомица Алена: «Словно в операционной». Ей можно верить, она медик.
Мало того, он еще и стирку затеял, причем ручную. Машинку мой новый слуга проигнорировал, скорее всего, по той причине, что даже не знал о ее предназначении. Откуда-то с балкона он вытащил древнее жестяное корыто, в котором некогда меня маленького купали, и пустил его в дело. Причем порошки тоже были обойдены стороной, в ход пошло хозяйственное мыло. Представляю себе, как мои рубашки теперь пахнуть будут.
И только с обедом, он же ужин, не сложилось. Печи у меня не было, костер он складывать на полу побоялся, а как работает плита, не знал. Спросил бы у Вавилы Силыча, да он днем дрыхнет, будить как-то неудобно. Это не мои слова, а его.
Ассортимент продуктов, к слову, его тоже не устроил. Гречи, мол, нет, репы нет, солений нет. Одни коробочки да пакетики, да еще пшено сорочинское. Это он так рис назвал. Интересно, почему «сорочинское»?
Но в целом я остался доволен, похвалил его и, как стемнело, спать пошел. А то мысли в башке так и ворочались, так и ворочались. И до добра это меня бы не довело.
И на тебе, разбудили. В три ночи, если верить экрану смартфона.
Я зевнул, встал с кровати и решил шугануть неугомонного Родьку как следует, чтобы не имел привычки беспокоить меня в ночи. Впрочем, тут сонливость с меня и слетела, как листок с ветки по осени. Коридор, ведущий из моей миниатюрной прихожей в кухню, был весь залит синевато-призрачным светом, и свет этот не был привычной с детства лунной дорожкой. Это сияние было другое, более яркое, насыщенное и тревожное.
Хотя даже не это оказалось самым пугающим в увиденном мною, свет он и есть свет, от него вреда не будет, откуда бы он ни шел. А вот громко сопящий Родька, дерущийся со здоровенным черным котом, которого я, если можно так сказать, сразу узнал в лицо, — вот это заставило меня судорожно сглотнуть и застыть на месте.
Стало быть, добрался он до меня. И добро, если б только он.
А драка была нешуточная. Я даже подумать не мог, что этот меховой шарик — настоящий боец, однако же вот, только гляньте. У него, как оказалось, и коготки наличествовали, потому что прямо на моих глазах он вдарил ими по наглой усатой морде и порядком ее раскровил.
