…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
так, что они их принимали и последующих уточнений не требовали. А Моране до этих организаций, как до Луны на тракторе — и по степени влиятельности, и по степени возможного причиняемого вреда.
— Так всегда, — снова выкатив глаза, заверил ее я. — Как только — так сразу же. Вот, представилась возможность, добыл желаемое. Если еще случай подвернется, его тоже не упущу.
— Хорошо, — благосклонно кивнула богиня, но в глазах ее я уловил какой-то недобрый отблеск. — Тогда скажи мне, ведьмак, почему мне достались ошметки какого-то недоучки-колдуна, а моя чернавка получила нетронутую человеческую душу?
— Ваша — кто? — не понял я.
— Служанка. Из тех, кого вы зовете «марами». — Морана встала с кресла, выпрямилась, и на секунду мне показалось, что над ее головой заклубились черные снежные тучи. — Ответь мне, ведьмак, как так вышло, что богине бросают объедки, а какой-то пустой нежити, которая под корягами ютится, накрывают богатый стол? Я жду ответа!
Как ни крути, а ситуация-то сложилась поганенькая. Даже не так. Некрасивая она получилась, вот что я вам скажу. И в первую очередь оттого, что Морана права. Все так и есть. Ей я подогнал невесть что, в полном смысле по пословице: «на тебе, убоже, что нам не гоже», ну а маре — здоровяка Руслана. Почему здоровяка? Знаю я, как он и ему подобные за собой следят, потому что жить им хочется долго-долго. Не у всех, правда, выходит, на радость части российского народонаселения, которое в подобных случаях обычно приговаривает: «богатые тоже плачут». Хотя, если по чести, в иных случаях это вполне оправданно, потому как не всякое состояние имеет в своей основе только разум и труд его заработавшего. На такой грязи люди, случается, «поднимаются», что волосы дыбом встают, и тут кроме как «туда ему и дорога» ничего не скажешь.
Ладно, не об Арвене речь, тем более что такового уже и в живых-то нет. Если эта грозная красавица в курсе, что его душа уже не его, то, выходит, мара свое дело уже сделала.
А для меня теперь главное — не признавать правоту Мораны. Если чуть-чуть прогнешься — все, ты уже проиграл. Тут не суд, апелляцию не подашь, не прав — плати, вот и все разговоры. Хотя, разумеется, на прямой конфликт нарываться тоже не следует. Мне с этой дамочкой еще долго общаться придется, очень от нее пользы много получить можно. Пусть даже и взаимообразной.
— Есть такое, — смело взглянул я на повелительницу ночи. — Согласен. Только в вину мне это ставить не следует.
— Это как же так? — немного опешила хозяйка терема, как видно, не привыкшая к тому, что обвиняемые держатся с такой наглостью, при этом отрицая очевидное. — Говори, говори, да не заговаривайся!
— Покон есть Покон, — нахально заявил я. — Его даже богам не перепрыгнуть. За мной значился долг перед вашей… э-э-э…. воспитанницей. Я при свидетелях обещал ей отдать человеческую душу, что и сделал. Знаю, что вам она нужнее, но и вы меня поймите — слово-то держать надо? Тем более что мары девушки нервные, всё время голодные. Они подождут, подождут, да и возьмут своё натурой с должника. С меня, то есть. И кому от того хорошо станет?
Славная, однако, штука Покон, здорово его наши предки выдумали. Всё на него свалить можно.
— Нелепица какая! — чуть искривился рот богини. — Они не посмеют тебя тронуть. Мир стал другим, верно, но для моих порождений прошедшие столетия ничего не изменили. Моя воля для них по-прежнему основа основ.
— Это вы так думаете, — парировал я. — Нет-нет, оно, скорее всего, так и есть. Но мне лично это неизвестно, потому что я продукт другой эпохи и не знаю, насколько были широки пределы вашей силы в былое время. Зато точно знаю, что именно ваши слуги могут сотворить с человеком. Сам видел. И оказаться в «дурке» или на погосте после встречи с ними не желаю. Потому честно вернул долг, как к тому предписывал закон самосохранения и, самое главное, Покон.
— Много воли взял, ведьмак! — громыхнул, как удар грома, голос богини. — Не забывайся! Я — Морана, хозяйка северных ветров, ночного мрака, и всего, что в нем обитает!
— И просто красавица, — добавил я, осознавая, что если сейчас хоть на шаг отступлю, то потеряю все, чего добился в общении с этим существом. Она прессингует, это ясно как день. Нет, и злится тоже, не без того, но ярость вторична. Главное — сломать волю, перевести меня из разряда равных переговорщиков в категорию слуги. — Вам так идет гнев! Смотрел бы и смотрел!
Интересно, а если она меня тут убьет, я там, в своем мире, помру? И переименуют ли мою улицу после этого в «Вязовую»?
Замолчала богиня, о чем-то задумалась, после уселась обратно на трон.
— Еще раз позволишь себе такое
