…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
Но — зачем? Работа сделана отлично, новый забор куда лучше старого, деньги у меня есть, а хорошие отношения с Валерой в будущем могут пригодиться. Мало ли чего еще я задумаю проапгрейдить? Может, дорожки из плитки везде проложу, или прудик в саду выкопаю да рыбок в него запущу.
Мало того — предприимчивый парень приволок с собой летний душ, о котором я совсем забыл с ним в прошлый раз договориться. Дескать — вез другому заказчику, но могу поставить вам. И даже со скидкой. Вот и как тут не восхититься его деловой хваткой?
Заодно я и о строительстве баньки упомянул, получив в ответ заверения в том, что пара дней — и она уже стоит во-о-он там, за яблонями, на краю участка. Сборная, но добротная.
Одно плохо — канитель с приемкой работы затянулась надолго, поскольку Валера заставил меня осмотреть чуть ли не каждый гвоздь, вбитый в стену, и подтвердить его наличие собственноручной подписью в многостраничных актах.
Но всё когда-нибудь кончается, и во второй половине дня, ближе к закату, Валера, довольный моей сговорчивостью, наконец уехал, прихватив с собой работников, а я уселся на крыльце и глубоко вздохнул.
— Так что такое «озубочек»? — Жанна устроилась рядом с моими ногами, на пару ступенек ниже. — Узнал?
— Узнал, — устало ответил я. — Только давай чуть попозже расскажу, хорошо? Вот будем вечером чай пить из самовара, тогда и…
— Я видела самовар в музее, — поделилась со мной девушка. — Он пузатый и прикольный!
Ответить здесь мне было нечего, потому я отправился в дом, где о чем-то шумно спорили Антип и Родька.
А, нет, не спорили. Наоборот — мирно беседовали. Правда, на повышенных тонах.
— Я и говорю — удобная штука, — тыкал кулаком в бок домового мой слуга. — Что ты сразу: «нет, нет». Вона люди как птицы в небо летают и не кочевряжатся. А ты все тут, за печкой, пытаешься новое время пересидеть.
— Да не понимаю я время это, — бубнил Антип, вертя в руках массивную трубку телефона. — Но ежели всё так, как ты болтаешь, то оно, может, и надо новое-то узнавать. И что же, всегда можно хозяина по нему услышать?
— Ежели он не занят чем — так да, — подтвердил Родька. — Ну а если занят, или с хозяйкой новой того самого, так я тебе отвечу. Я у него заместо обеих рук, если чего. Он вообще без меня — никуда. Вот так-то!
— Врешь, — уверенно заявил Антип. — А что за хозяйка такая, а? Стой-ка! Неужто вон та, что под окном таскается? Охти мне, батюшки!
— Чур на тебя! — замахал лапами Родька. — Она ж неживая! Не, у нас другая теперь хозяйка. Чародейка она! Не такая сильная, как те, что жили в бывшие времена, но зато и под звездами голой не пляшет.
— Чародейное племя, чай, паскудное, — с сомнением произнес домовой. — Они за ради капли силы мать родную с золой смешают, сам же про то ведаешь.
— Не, эта другая, — заверил его Родька. — Правда, учуял я в ней примесь крови от… О, хозяин! А мы тут! Может — пообедаем?
Надо бы его как следует взгреть за то, что не в свое дело лезет, да уж ладно. Тем более что я настроен крайне благодушно. Помимо всего прочего, Валера пообещал меня вывести на нужных людей в близлежащих можайских «Моих документах», а те, в свою очередь, за небольшое воспомоществование пособят с оформлением дома в собственность.
Ну вот не хочу я при помощи зелий решать данный вопрос. Не стоит оно того. Дешевле выйдет заплатить.
— Подавай на стол, — разрешил я. — Давай перекусим.
— Так это… — Родька шаркнул лапой по полу. — Печку топить долго, а плитка, на которой мы готовили раньше, сломалась. Я ее в розетку, а она не включается.
— А если в другую ткнуть? — уточнил я. — Тоже нет? Печально.
— И еды в дому почти нет, — затараторил слуга. — Разве только то, что мы с собой привезли. Ну еще крупы, да сухарей немного на чердаке в наволочке лежит. Надо бы в Можайск съездить, плитку новую купить. И продуктов тоже.
Нет, все-таки когда-нибудь я его точно убью!
— Ты чего раньше молчал? — рассвирепел я. — А? Можно же было с Валерой уехать! Столько времени получилось бы сэкономить, и сил тоже. А теперь придется через лес на своих двоих топать, да еще там автобуса до города ждать. Тут не Москва, такси влет не поймаешь.
— Болтун, — с невыразимым презрением глянул на Родьку Антип, прихватил телефон и полез за печку, добавив напоследок: — Городской! Тьфу!
Как видно, последнее означало у него степень крайнего презрения. Что особенно приятно — сказано это было в единственном числе, то есть меня не касалось. Хотя… Кто его, Антипа, знает?
Впрочем, его достоинства перекрывали все недостатки. Домовик Антип был отменный — трудолюбивый, надежный, основательный, что и показали несколько последующих дней.
Во время поездки в Можайск за плиткой-времянкой
