…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
Правда есть правда, другой она уже не станет. Лжа же раньше или позже наружу вылезет, и тогда невесть что случиться с тобой может. Люди только свои собственные грехи прощать всегда горазды, а чужие — ни за какие коврижки.
— Да ты философ, — отметил я, вертя смартфон в руке и раздумывая — позвонить Виктории, или ну его нафиг?
— На свете живу давно, — отозвался домовой. — Ваше племя хорошо изучил.
— О, кстати! — вспомнил я. — Скажи, Антип, а ты о берегинях знаешь что?
— Вестимо, — кивнул тот. — Мне дед про них рассказывал много разного. Только ушли они вроде из Яви. Может, в Навь, где вечный сон, может, еще куда. Как люди начали их труды уничтожать, так и ушли. Не под силу им было смотреть на то, что вы творите. Какая мать сможет без мук глядеть на то, как ее дите жизни лишают?
— А кто они вообще? — жадно спросил я. — Поподробней бы!
— Берегини? — уточнил зачем-то Антип. — Так хозяйки они были. Всей земли нашей — рек, лесов, лугов. Творил это все Род, про то всем ведомо, но Род — он кто?
— Кто?
— Мужчина, — горделиво заявил домовой. — Мужское дело — дом построить, а уж за порядком в нем следить ему без надобности. То женская забота.
— А сам-то? — не удержался Родька. — Чай, не баба, а по дому хлопочешь!
— Это ты хлопочешь, — насупился Антип. — А я тут живу. Пока дом стоит, я в нем буду. Он погибнет — и я сгину. То разные вещи! Берегини — водам да лесам, животным да рыбам хранительницы были. А я сему жилищу — хозяин. Александр мне, а я — дому. Ясно тебе, недомерок ты мохнатый?
— Хранительницы, — задумчиво повторил я. — Не сходится задачка. Если Род им велел привести все в соответствие, так сказать, делегировал полномочия, то почему хранительницы? Или — создали, теперь охраняйте?
— Берегинь всего двенадцать было, — закрыл наконец инструкцию Антип. — Какие на Север подались, какие — на Юг, а какие тут, у нас остались. Я за всю свою жизнь одну из них только видел, да и то краем глаза. Давно, лет двести назад. Она мимо нас в виде голубицы пролетала. Мне истинный облик владельцев Силы видеть Поконом не положено, да на удачу мой тогдашний хозяин как раз со старухой Дарой лясы точил, что-то они там поделить не могли. Дом-от тогда еще другой стоял, не тот, что нынче.
— И? — поторопил я его.
— Дара и молвит: «Гляди-ка, берегиня полетела». А хозяин ей вторит: «Она, Желана. Должно, где беда случилась». Вот и вся история.
— Н-да, — вздохнул я. — Понятно, что ничего не понятно. И самое главное — если они в основном природоохранной деятельностью занимались, то откуда разные заклинания знали?
— Все берегини раньше, когда человеческую суть имели, сильномогучими чародейками были. Из первых людей, что в Яви родились, — как о чем-то общеизвестном сообщил Антип. — Род им вечную жизнь даровал и власть над миром, но знания-то их никуда не делись, верно?
— Ага, — оживился я. Пасьянс потихоньку начал сходиться. — Чародейками, значит?
— Ими, — кивнул домовой. — Очень знающими. Даже боги — и те с ними считались, вот как! Но знания свои они при себе держали, а чтобы заради зла их в дело пустить — это никогда! Да и не было у них врагов, у берегинь. Ни боги, ни твари ночные, ни звери дикие чего дурное им сделать, или даже помыслить о таком, и не могли. Только вы, человеки, их со света и сумели сжить, причем сами того не заметив.
— Мы можем, — хмуро согласился я. — Такая у нас натура. Значит, совсем они ушли?
— Я про них давно ничего не слыхал, — еще раз повторил Антип. — Но я никуда и не хожу. Мои владения вон за забором кончаются. А новости от птиц да мышей узнаю, только много ли они чего рассказать могут? Ты, хозяин, если больше про берегинь узнать желаешь, с Водным хозяином поговори, пока он спать до листопада не лег. Он из рук Желаны свою власть над рекой получал, так кому, как не ему, про нее все знать?
— Сейчас насоветуешь, — всполошился Родька. — Ты куда нашего хозяина посылаешь? А что если водяник его с собой на дно уволокет?
— Да с чего бы? — озадачился домовой. — Ведьмаки да водяники сроду не враждовали. Вот Трясинник — тот да, тот его непременно бы в чарусью заманил, потому, как Лесовика терпеть не может, а ведьмак есть суть порождение леса да поля. А наш еще и с батюшкой Ермолаем дружится. А Водяной хозяин ему не друг, конечно, но и не враг. Хотя в воду, вестимо, залезать точно не стоит. Чего зря искать беды на свою голову? Да и холодно еще купаться-то. Подстудиться можно.
— Это да, — согласился я и поежился. Днем было тепло, а вот к вечеру от близкого леса начало подтягивать сырым холодком. — Не сезон пока.
— Надо самовар раскочегарить! — предложил Родька. — Пока картошечка варится. Антип, тащи его во двор.
Я посидел еще немного, глядя то на бурную деятельность,
